Алексей Вдовин

ИВАНЫЧ
или ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ

комедия

Екатеринбург 2000 г.

Действующие лица (в порядке появления):

ИВАНЫЧ - 62 лет, вполне крепкий мужчина, работник котельной 

ХИСА - 68 лет, пенсионер

ЯША - 15 лет, умный, приличный юноша

ВАЛЯ - около 30 лет, менеджер

НЕРОН - около 30 лет, без определенных занятий и места жительства

БАСОВ - около 40 лет, начальник управления домами

Действие происходит в небольшом городе, где-то между Сибирью и Москвой. 

Первое действие

Сцена представляет собой слегка захламленную комнату, в которой есть и простая кушетка, и маленький стол, и несколько стульев, и даже какой-то шкаф - словом, все, что нужно для жилья. Однако при этом есть в ней и нечто, выдающее изначальную неприспособленность этого помещения для людей. Странная лестница, ступенек в пять ведет вверх, к выходу, нет общего света - одна лампа торчит из стены возле лестницы, вторая - возле стола. Окно, похоже, тоже отсутствует.
На момент начала действия ИВАНЫЧ и ХИСА продолжают диалог. ХИСА при этом ест, сидя за столом, ИВАНЫЧ перемещается по комнате.

ИВАНЫЧ: Дети не приспособлены к жизни. Сама их жизнь - цепь случайностей, любая из которых может стать роковой. Бежит, оступается, падает, разбивает голову.
ХИСА: Встает, отряхивается...
ИВАНЫЧ: И бежит дальше. Опасность, в их понимании, заключается в другом - злой мальчик отобрал игрушку, злая девочка насыпала песок в глаза, злая собака укусила за попу. Они не боятся себя. По ним можно наблюдать за реакциями человека в их естественном виде. Например, берем известный, хотя и спорный тезис. Женщина - начало разрушительное, мужчина - созидающее. Тут наблюдал такую картину - две девочки старательно поджигают сухую траву, неумело чиркая спичками. Трава, наконец, загорается, девочки убегают. Два мальчика идут мимо, видят это безобразие, останавливаются, расстегивают штаны... И тем, и другим лет по восемь.
ХИСА: Куда родители смотрят? Спички не игрушка.
ИВАНЫЧ: Я представляю, как одна из них, та, что достала спички, сообщила другой об этом. Шепотом, в уголке. У подруги загорелись глаза. В них был вопрос: “Что? Что можно поджечь?”. Просто поджечь. Просто так. А мальчики, допустим, бежали в магазин. За хлебом. Одному из них мама дала денег, он выбежал во двор, сжимая их в потном кулаке. “Пойдем играть” - сказал ему другой. “Нет, я в магазин”, - ответил он, втайне гордясь тем, что он вот он, такой взрослый, сам ходит в магазин. “Тогда я с тобой”. И они побежали. А тут дым, огонь. Возможный ущерб.
ХИСА: Им просто хотелось пописать.
ИВАНЫЧ: Хиса, ты за столом.
ХИСА: Ну, и что дальше?
ИВАНЫЧ: Ты меня сбил.
ХИСА: Современные дети.
ИВАНЫЧ: Да. Так вот - наблюдая за ними, учась у них, мы сможем изменить свою жизнь к лучшему, сделать так, чтобы нами управляли наши естественные потребности, в смысле чистые, честные, которые идут от естества.
ХИСА: А я думал - как те мальчики...
ИВАНЫЧ: Ну, и как с тобой разговаривать?
ХИСА: Не за едой об этом нужно говорить. Когда я ем - я глух и нем. Иди обратно в школу. Зачем ты на меня силы тратишь? Я такой естественный, что самому противно. 
ИВАНЫЧ: В школу уже мне поздно. Там везде паровое отопление.
ХИСА: Паровое! А мы, помню, печь топили. Осенью директор брал самых сильных, на машину и за дровами. Потом экзамены, контрольные. А он шел по классам - вот этот у меня по дрова ходил, и этот. Значит, тройка есть. А зимой топили. Иди сторожем в школу. Там телевизор есть. У директора.
ИВАНЫЧ: Там сейчас все есть. Даже компьютеры. 
ХИСА: Вот Яша тебя и научит.
ИВАНЫЧ: Он придет скоро.
ХИСА: Иваныч, объясни мне такую штуку, ну я - это понятно. Нерон - тоже. Но он-то что здесь делает? Почему в футбол не играет?
ИВАНЫЧ: У него здоровье слабое.
ХИСА: Книжки! Пусть книжки читает! Ты же книжки ему покупаешь? И сегодня купил. Ну, купил же?
ИВАНЫЧ: Купил. Грина. Три тома.
ХИСА: Что это?
ИВАНЫЧ: Учиться надо было, а не дрова заготавливать. “Алые паруса”, Хиса. Ты читал “Алые паруса?”
ХИСА: Читал в детстве.
ИВАНЫЧ: А я нет. Мне раньше отец рассказывал. Почти наизусть. Память у него была феноменальная. Гуляли мы с ним по вечерам - и он рассказывал. “Таинственный остров”, “Вокруг света”. Я, наверное, из-за него библиотеку и стал собирать.
ХИСА: Иваныч, ты интеллигент. Это я в сарае вырос. И помру в сарае. Вот здесь и помру.
ИВАНЫЧ: Это не сарай, это котельная.
ХИСА: Вот в котельной и помру.
ИВАНЫЧ: Хиса, мы с тобой должны примириться с мыслью о смерти. Это очень логичная вещь. Правильная. Нужная. Естественная.
ХИСА: Опять Нерона наслушался?

Входит Яша. Чисто и аккуратно одет, с чемоданчиком в руках.

ЯША: Привет. Приятного аппетита, Хиса.
ХИСА: Спасибо, молодежь. Как в школе?
ЯША: Нормально. Вообще-то у нас каникулы. А где Нерон?
ИВАНЫЧ: Ушел куда-то. Еще утром.
ЯША: Жалко. Я ему хотел одну штуку показать.
ИВАНЫЧ: Ты подожди.
ЯША: Конечно. Только родителям позвоню.

Ставит чемоданчик на край стола, открывает. Манипуляции внутри чемоданчика. 
ХИСА внимательно наблюдает.

ХИСА: Ян, я сегодня видел монтеров. Они ковырялись в щите и что-то там слушали. В такую трубку с диском. Они ведь нас найдут. И оштрафуют. А то и в милицию сдадут. За самоуправство.

Яша достает из чемоданчика яблоко.

ЯША: Хочешь?

Хиса молча берет яблоко, Яша, немного погодя, достает еще одно и протягивает ИВАНЫЧУ. 

ИВАНЫЧ: А ты?
ЯША: У меня еще есть. Мамашка сегодня принесла. У меня уже во рту кисло. Бери, Иваныч, витамины.

Иваныч берет яблоко. Пауза. Старики грызут фрукты и смотрят друг на друга.
Яша ковыряется в чемоданчике.

ХИСА: Иваныч, вот скажи, ты веришь в науку?
ИВАНЫЧ: В какую?
ХИСА: Ни в какую. Вообще - в науку.
ИВАНЫЧ: Вообще - верю.
ХИСА: А в какую не веришь?
ИВАНЫЧ: В астрологию не верю.
ХИСА: Напрасно. А в кибернетику веришь? Вот в то, что можно вот так позвонить по телефону безнаказанно и бесплатно и тебя не найдут по обратному номеру?
ИВАНЫЧ: Но ведь не нашли до сих пор.
ХИСА: На прошлой неделе мы звонили - куда? - в библиотеку конгресса США, позавчера в Швецию, на какой-то горнолыжный курорт, вчера он целый час болтал с Новой Зеландией. За это же платить надо! Ян, кто будет платить за Новую Зеландию?
ЯША: Не помню, кажется, Сбербанк. Но им счет придет в конце месяца. А соединялся я, кстати, не со Швецией, а со Швейцарией. Архивы чемпионатов Европы. Папашка кроссворд отгадывал. Чемпион по скоростному спуску в семьдесят шестом году. Семь букв.
ИВАНЫЧ: Отгадал?
ЯША: Конечно. Нашел в архиве.
ХИСА: Ну что, Иваныч, веришь ты в такую науку?
ЯША: Хиса, ты веришь в молоток? Это не наука, это - инструмент.

Яша берет раскрытый чемоданчик и пересаживается с ним на кровать. 
В чемоданчике - портативный компьютер с множеством встроенных причиндалов. 
Яша подсоединяет его к проводкам, торчащим из-под кровати, 
надевает наушники с микрофоном и продолжает манипуляции.

ХИСА: Ну и что с ним делать, с подрастающим поколением? Иваныч, ты же с ними всю жизнь общаешься, ты у них за своего. Старший товарищ, ешки-матрешки. Наставник.
ИВАНЫЧ: Я их не наставляю, Хиса. Я им показываю, что нас не надо бояться. Я им говорю - не надо прятаться, все в вас правильно и хорошо. Будьте собой, оставайтесь собой, и тогда вы сможете без опаски войти в этот взрослый мир...
ЯША: Тихо. Мама? Я у Вадика... У него завтра собеседование, занимаемся... А они в театр ушли, кажется... Часа через два... Хорошо. Целую.
ХИСА: Гуманист ты, Иваныч, вот как это называется. Как тебя за твой гуманизм в тюрьму еще не посадили? Ян, скажи, что будет, если твоя мама решит Вадику перезвонить?
ЯША: А я его канал заблокировал. Там будет занято.
ХИСА: И что - он нас боится? Акселерат чертов!
ИВАНЫЧ: Хиса, он же еще ребенок. Юноша. 
ХИСА: Он с Новой Зеландией говорит по-новозеландски. На телефонной станции орудует, как у себя дома. Сидим мы тут с тобой, два пенсионера...
ИВАНЫЧ: Это ты пенсионер. Я тут работаю.
ХИСА: Брось, Иваныч, третьего дня последний жилец съехал. Типографию сломали, магазин сломали, скоро и здесь все снесут. 
ИВАНЫЧ: Не снесут. Я был в мэрии вчера. Будет капитальный ремонт. Новые потолки. Подведут газ, построят котельную газовую. На весь район. Я и про тебя спросил. Там есть такой Басов, начальник управления домами. Он тебя знает. Мы, говорит, на пятидесятилетие победы вручали ему медаль, как труженику тыла. Было?
ХИСА: У меня плоскостопие. Я наборщиком работал всю жизнь. И что Басов?
ИВАНЫЧ: Типография, говорит, теперь одна - в Новом городе. А вы берите его в напарники. Котельная-то на весь район будет. Одному не справиться. Ты представляешь - весь район!
ХИСА: Все равно уеду. В деревню, к нашим. У нас там мечеть есть. Я в мечети сто лет не был.
ИВАНЫЧ: А в городе и не было мечети.
ХИСА: Строят. В самом центре. Сейчас можно.
ИВАНЫЧ: Вот туда и будешь ходить. Как там - навруз?
ХИСА: Намаз. Навруз - это праздник. Вот отрыжка интернационализма. Обычаев братского народа не знаешь.

Яша откладывает в сторону свой компьютер, подсаживается к столу.

ЯША: Порядок. Сейчас почту примет.
ИВАНЫЧ: А что там?
ЯША: Письма, как обычно.
ИВАНЫЧ: Откуда?
ЯША: Ну, Иваныч, я же тебе приносил статью. Глобальные сети. Интернет.
ИВАНЫЧ: А что пишут?
ЯША: Я же их еще не получил, Иваныч. Откуда я знаю? 
ИВАНЫЧ: Я сегодня в книжный заходил.
ЯША: Опять?

ИВАНЫЧ встает, из тумбочки достает книги.

Иваныч, ну я же объяснял. Я любую книгу тебе найду. Бесплатно. Хоть в ленинке, хоть где. Скачаю по модему. Ты мне только название скажи. Или автора. Зачем ты деньги тратишь?
ИВАНЫЧ: Да, ты мне показывал. Но это же не книги. Как их читать?
ЯША: С экрана. А можно распечатать. У папашки на работе. Ну, если не очень большая.
ХИСА: А если большая? Большая советская энциклопедия, например?
ЯША: За несколько раз можно.
ИВАНЫЧ: Яша, у книги должна быть обложка, корешок. Надо подходить к полкам, отыскивать ее, потом доставать вот так...
ЯША: Как, как она называется?

Яша садится к компьютеру.

ХИСА: “Алые паруса”.
ИВАНЫЧ: Яша, эта книга...
ЯША: Кто автор?
ИВАНЫЧ: Александр Грин.
ЯША: Чей?
ИВАНЫЧ: Как это - чей? А, наш, советский. Русский.
ЯША: Вот смотри. Сейчас соединимся...
ИВАНЫЧ: Правильно, Яша, это можно сделать. Ты ее найдешь, я знаю, но понимаешь - книга должна иметь вес, чтобы ее можно было потрогать, взять в руки, перелистывать страницы...
ЯША: Я бы мог поискать поближе, но чтобы наверняка - сразу в Москву. Так...
ИВАНЫЧ: Перелистывать страницы, сидя с ней за столом, оставлять закладки в полюбившихся местах, нарезая их заранее из тонкой бумаги, такой, чтоб не портить переплет...
ЯША: Есть. Вот общий каталог фондов. Выходим на алфавитный список... Г... Гете, Григорович... Грин. Есть. “Алые паруса”.
ИВАНЫЧ: Потом она лежит на столе и, уходя утром на работу, ты знаешь, что вернешься к ней вечером, ждешь этого. И потом, после ужина...
ЯША: Есть, нашел. “Лонгрен, матрос “Ориона...” Теперь скачаем... Все. Две минуты. А ты время тратил, деньги. 28-800.
ИВАНЫЧ: Что это?
ЯША: Бит в секунду. Новый модем. Хотел Нерону показать. Я ему нашел открытые материалы по делу Кеннеди, минут сорок тянул. А теперь могу в три раза быстрее.
ХИСА: Зачем ему Кеннеди?
ЯША: Не знаю. Он сказал, что не во всем там разобрался.
ИВАНЫЧ: Это здорово, наверное - вот так, не знать границ, быть уверенным в том, что тебя поймут даже в Новой Зеландии.
ХИСА: Ешки-матрешки, Иваныч, ты поэт.
ЯША: Иваныч, ты правильно все понимаешь. Но дело не в этом. Просто сейчас другое время. Все быстрее и проще.
ИВАНЫЧ: Я выйду ненадолго.
ЯША: Ну, правда, Иваныч, не обижайся. Мне дома не дадут так посидеть. С твоим зрением! В школу проспишь! Для них это же все игрушки. А я больше ничем заниматься не смогу. Не интересно. А это - будущее. И за книги спасибо. Я возьму.

Иваныч выходит.

           Обиделся опять. А зря. Он-то как раз и понимает.
ХИСА: А глазам что - не вредно?
ЯША: Я же морковку ем. Как кролик. У Федорова лежал в прошлом году. Линзы специальные. Все ОК.
ХИСА: А вдруг нас действительно на телефонной станции застукают?
ЯША: Нет. Элементарно.
ХИСА: А если вообще весь район отключат? 
ЯША: Я думаю об этом. Можно, в принципе, по беспроводной связи. На спутник. Надо папашку уговорить купить примочку. Пообещаю ему на какие-нибудь курсы походить. По маркетингу.
ХИСА: У тебя еще яблоко есть?
ЯША: Нет. Принести завтра?
ХИСА: Не надо. Это я так.

Шаги. Оба прислушиваются. Входит 
ВАЛЯ - красивая, просто, но дорого одетая молодая  женщина. 
В руках - большой пакет. Войдя, останавливается, оглядывается. Пауза.

ВАЛЯ: Простите, здесь работает Михаил Иванович?
ХИСА: Иваныч? Здесь.
ВАЛЯ: Да, Иваныч. А где он? Дома? Это не его смена?
ХИСА: Да нет, он не дома. Он вышел.
ВАЛЯ: Вышел? А когда подойдет? Он сегодня работает?
ХИСА: Он каждый день работает. И каждую ночь. А вы по делу?
ВАЛЯ: Да. То есть - нет. Я - его знакомая.

Пауза. ХИСА вскакивает со стула.

ХИСА: Ну, проходите, проходите. Он подойдет скоро. Он вышел. Да - пройтись. Молодежь, быстро поставь чайник. Только у нас вот к чаю ничего нет.
ВАЛЯ: У меня есть.

Ставит пакет на стол. Достает продукты, среди которых пакет с соком, какие-то баночки, колбаса. Последней появляется бутылка коньяка. ВАЛЯ заметно смущена.

ХИСА: А я вас, наверное, знаю.
ВАЛЯ: Может быть. Я жила здесь когда-то.
ХИСА: Давно? 
ВАЛЯ: Двенадцать лет назад.
ХИСА: Тогда я должен был вас видеть. Я тут работал недалеко, в типографии. А жил за прудом. Мы тогда с Иванычем не были знакомы, правда...
ВАЛЯ: Как он сейчас?
ХИСА: Ну, как - хорошо. Вот - уголь все кидает. Правда, сейчас работы нет. Последнюю зиму отработал. Сами видите - ремонт. Говорят, новая котельная будет, газовая. Я к нему иду напарником. Хотя я  - наборщик. Тридцать лет за линотипом просидел. 
ВАЛЯ: А я вас видела, скорее всего. В типографии окошечко такое было на первом этаже, зарешеченное. По вечерам, когда уже темнело, мы ходили туда смотреть, как станок работает. И газеты вылетают. Быстро-быстро. Нам этот дядечка всегда по газете давал. Просто так. Бесплатно.
ХИСА: Знаю. Его директор всегда за это чехвостил. У меня линотип на втором этаже стоял. А когда типографию ломали, сначала сняли крышу, а потом их краном убирали по одному. На грузовики. И увозили. Где стоят без дела. Сейчас ведь все на компьютерах.
ВАЛЯ: Это у вас тоже ведь компьютер?
ЯША: Да. Ноутбук. Пентиум-два. Встроенный модем и си-ди-ром.
ВАЛЯ: Ой, не объясняйте. Я все равно ничего не понимаю. У меня тоже стоит такой на работе. Мне показали, где нажимать, чтоб работало.
ЯША: Понятно. Вы - чайник.
ХИСА: Ян!
ВАЛЯ: Нет-нет. Все правильно. Это у них так называют новичков, вроде меня. Даже книги такие есть, для чайников.
ЯША: Хорошие книги.
ХИСА: Кстати, как там чайник?
ЯША: Еще нет. На плитке долго закипает.
ВАЛЯ: А почему у вас свет еще не отключили?

Пауза. Входит Иваныч.

ХИСА: Иваныч, это к тебе.
ИВАНЫЧ: Я вижу... Валя?
ВАЛЯ: Иваныч...
ИВАНЫЧ: Валя? Это ты? Ты откуда? Вот какая стала... Я же тебя сто лет не видел. Постой, сколько тебе сейчас? Ах, боже мой, извини, ты уже большая... такая взрослая стала. А я же... Я же помню... Хиса, я помню ее еще вот такой. Она, Валя... Она здесь жила, на третьем этаже с мамой. Как мама, Валюша?
ВАЛЯ: Умерла мама.
ИВАНЫЧ: Ах, ты... Давно?
ВАЛЯ: Да почти сразу. И года не прошло. Залечили.
ИВАНЫЧ: Валя, Валя, не надо было вам отсюда уезжать. И где ты сейчас?
ВАЛЯ: Я все расскажу. Ты садись.
ИВАНЫЧ: Да, да, конечно.

Садятся. ИВАНЫЧ замечает, наконец, стол.

                   Ох, Валя, ну зачем ты все это накупила? Вот - деньги тратишь. Сколько всего. И коньяк даже... Ну, зачем? Хиса, чайник надо же поставить.
ХИСА: Уже. Яша, чайник!
ЯША: Кто чайник? А, нет еще, не закипел.
ИВАНЫЧ: А ты на большую поставь. Ну, рассказывай, где ты сейчас? Какая красивая стала. Замужем, наверное?
ВАЛЯ: Развелась уже.
ИВАНЫЧ: Ну да? А что же так? И дети есть?
ВАЛЯ: Нет. Детей нет.
ИВАНЫЧ: А где работаешь? Чем занимаешься?
ВАЛЯ: Ты лучше о себе расскажи.
ИВАНЫЧ: А что я? Я как всегда - вот, работаю, гостей принимаю. Ремонт, видишь, тут затеяли. Весь район перестраивают. Будет у нас газовая котельная. Переучиваться придется. Я даже книги специальные хотел купить. Нет ничего, представляешь? В библиотеке взял на два месяца. Вообще-то там не дают так надолго, а мне дали. Знаешь, кто там работает?
ВАЛЯ: А живешь там же? Не переехал?
ИВАНЫЧ: Переехал. Переехал я, Валя. Вот сюда и переехал. А что? Я привык. Я же здесь давно уже... А квартиру сдал. Хорошие ребята, муж с женой, молодые, врачи оба - им квартиру обещают на работе, они в больнице работают, в городской, ты же знаешь, как сейчас... А у тебя квартира какая?
ВАЛЯ: Трехкомнатная.
ИВАНЫЧ: И одна - в трехкомнатной?
ВАЛЯ: Как же ты здесь живешь? А книги? Библиотека?
ИВАНЫЧ: Эх, Валя... Что - библиотека? Для кого я все это собирал - для себя что ли? Нет, я, конечно, не все раздарил - половина где-то осталась. Вот, медики мои читают, Яше что-то отдаю. Ко мне по-прежнему ребята ходят. Как раньше.
ВАЛЯ: Я помню. А что остальные? Бывают?
ИВАНЫЧ: Ну… заходят иногда. Все же разъехались, выросли...
ХИСА: Чайник, чайник, чайник!
ИВАНЫЧ: Уже?
ХИСА: Закипел. Давайте, давайте. Где тут у нас...

Суетится, заваривает чай.

Сейчас. Сейчас попьем. Иваныч, где-то корки были. Апельсиновые.
ВАЛЯ: А лимон ведь есть. Дайте, пожалуйста, нож. Я пока порежу все тут...
ИВАНЫЧ: Валюша, а ты надолго? Где остановилась? 
ВАЛЯ: В гостинице. Открывайте коньяк.
ИВАНЫЧ: Так я же не пью, в общем-то...
ХИСА: Иваныч, спокойно. Коньяк нам можно. Это расширяет сосуды. Я в журнале “Здоровье” прочитал - нам обязательно нужно расширять сосуды. Так. А кружек всего три.
ЯША: Я не буду.
ХИСА: И не надо. У тебя вон какие сосуды широченные. Значит, сначала коньяк, потом чай.
ИВАНЫЧ: Валя, а ты пьешь?
ХИСА: Иваныч, молодая современная женщина, почему бы ей не выпить?
ВАЛЯ: Я совсем чуть-чуть. За встречу.
ХИСА: За встречу.

Пьют.

ЯША: А откуда мне пить чай?
ХИСА: Там у Нерона где-то был стаканчик пластмассовый.
ВАЛЯ: У Нерона?
ХИСА: Да, Иваныч, ты бы хоть познакомил нас всех толком.
ИВАНЫЧ: Нерон - это парень один молодой. Мой сосед. Живет здесь. Он еще подойдет, попозже.
ВАЛЯ: Здесь живет? А почему - Нерон?
ИВАНЫЧ: Зовут его так.
ХИСА: Он так представился. Он бродяга такой, современный. Сам то ли из Москвы, то ли из Мурманска - я так и не понял.
ЯША: Из Мурома.
ХИСА: Или из Ростова-на-Дону. В общем непонятно. Но живет здесь. С прошлой осени.
ИВАНЫЧ: Мне помогает.
ВАЛЯ: Хиппи?
ХИСА: Зачем, просто - хороший парень.
ИВАНЫЧ: А это - Хиса, мой верный товарищ. Полиграфист на пенсии и будущий котельщик. Мечтает уехать в деревню, но я его не отпускаю.
ХИСА: А я все равно уеду.
ИВАНЫЧ: Вот так и грозится все время. А это - Яша. Ян. Еще один мой верный товарищ. Компьютерщик. Приходит к нам со своим волшебным сундучком и творит разные чудеса.
ХИСА: Подводит нас под монастырь.
ВАЛЯ: Как это?
ХИСА: Ну... Использует  промышленное напряжение в личных целях. Вот, свет подвел, телефон.
ВАЛЯ: А вы тоже здесь живете?
ХИСА: Нет, я - не здесь. Давайте еще выпьем. За наш старый дом.
ИВАНЫЧ: Давайте.
ЯША: А чай когда?
ХИСА: Ян, подожди. Подожди, говорят.
ЯША: Остынет ведь.
ХИСА: А тебе и нельзя горячий. Это кариес, разрушение эмали, смерть.
ВАЛЯ: За наш дом.

Пьют.

             Давайте поедим. Вот масло, мажьте.
ИВАНЫЧ: Где ты столько всего набрала, Валюша?
ВАЛЯ: А там, у гостиницы прямо. Универмаг новый. Его раньше не было. Иваныч, ты не представляешь, сколько сейчас всего строится нового везде. В Москве. Совсем другой город стал. Ты его не узнаешь. Ты там давно был?
ИВАНЫЧ: Давно.
ВАЛЯ: Ну, вот я и говорю - не узнаешь.
ХИСА: А Красная площадь на месте?
ВАЛЯ: На месте пока.
ХИСА: И мавзолей на месте?
ВАЛЯ: И мавзолей. Куда он денется?
ХИСА: Вот за это и выпьем.
ИВАНЫЧ: Хиса, погоди. 
ХИСА: Иваныч, я хорошего коньяка сто лет не пил. Знаете, Валя, сейчас так много всего стало. Стоит на прилавках - глаза разбегаются. А я не могу, не могу себе позволить. У меня пенсия... Да что говорить - я даже водку пить не могу. Водка-то дешевая, ешки-матрешки. А я не могу ее пить. Вот и сидим, сосем пивко потихоньку.
ВАЛЯ: Давайте выпьем.

Пьют. Закусывают.

ИВАНЫЧ: Валюша, а у тебя осталось что-нибудь из тех книг?
ВАЛЯ: Немного. Я ведь переезжала несколько раз. И квартиру снимала одно время.
ИВАНЫЧ: Ну, хоть что-нибудь? Цветаева, сборник японский с бабочками, помнишь?
ВАЛЯ: Только “Книга о вкусной и здоровой пище”. Нет, серьезно, Иваныч, я все твои книги помню. И как их от матери прятала, как по ночам читала. Пряталась под одеяло и читала. Один раз пододеяльник даже прожгла. Абажур у лампы металлический нагрелся, по квартире дым, а я не замечаю. Ну, горит что-то и горит. На улице горит, может быть.
ИВАНЫЧ: Ты не рассказывала.
ВАЛЯ: Ты что! Ругачка такая была, на всю неделю. Я книжки тогда в школу все отнесла, в библиотеку. Мама все равно бы выкинула. Она запрещала к тебе ходить. А там много книжек было. С картинкой такой смешной на первой странице, старик в очках...
ИВАНЫЧ: Экслибрис называется. Ex libris - из книг.
ВАЛЯ: Да. Библиотекарша их потом отдирать заставила. Я не стала. А в десятом классе что-то хотела взять почитать, не помню что, твое, из книг. А она не дала. Нет, говорит, и все. И не было. А потом я увидела на рынке мужика. Противного, небритого. Он книги продавал, разложил их и ног на целлофане и продавал. И там эти книги были, Иваныч. Из школьной библиотеки. Я их помнила. Понимаешь - он их продавал. Может, это ее муж был, не знаю. Я его чуть не убила там.
ИВАНЫЧ: Ну, зачем ты так? Это, наверное, другие книги были. Я отдавал иногда так, просто. Дарил многим.
ХИСА: Валентина, если сейчас поубивать всех, кто торгует, население нашей страны сократится ровно наполовину. Нет - на две трети. Не торгуют только старики и младенцы. Нет - старики тоже торгуют. Морковкой на рынке. Но мы их простим. Так ведь, Валя, простим?
ЯША: А чай пить будем?
ХИСА: Ян, подожди. Сейчас по одной, по другой - и все. И будем пить чай.
ИВАНЫЧ: Возьми мой стакан.
ЯША: Спасибо. Пойду сполосну.

Выходит. ХИСА наливает себе и ВАЛЕ.

ХИСА: Вот еще Яша не торгует. Значит, ты устраняешься, Иваныч?
ВАЛЯ: Я вообще не люблю этих торгашей. Ненавижу. Вот, в гостинице сегодня - сумки, сумки, доверху набитые, расползаются уже. Кричат что-то, орут друг на друга...
ИВАНЫЧ: Ну, Валюша, их можно понять. Ты ведь видишь - жизнь сейчас какая. И не у каждого есть работа. А жить как-то надо.
ВАЛЯ: Да можно жить. И работать можно нормально. И деньги зарабатывать, было бы желание. А они хотят быстрее. И сразу... И много. А вот так, чтобы с нуля, с пустого места. Когда нет ничего...
ИВАНЫЧ: Не суди никого, Валюша. Никогда не суди. И не думай, кому как деньги достаются. Нельзя об этом думать.
ХИСА: Тебе хорошо об этом не думать, Иваныч. У тебя Нерон по магазинам ходит.

Входит ЯША.

ЯША: А мне чаю. И бутерброд, если можно.
ХИСА: Теперь все можно, Ян. Иваныч, ты не прав. О деньгах может не думать тот, у кого они есть. А мне вот иногда ох как тяжело об этом не думать. Когда едешь, например, в автобусе - я ведь по ветеранскому езжу - а эта женщина с сумкой, на заднем сиденье, говорит - вам за пятьдесят процентов. Как так - за пятьдесят? Всю жизнь бесплатно ездил. Нет, бесплатные удостоверения - с зеленой полосой, а у вас - синяя. Ну и достаю я эти четверть хлеба, полпачки папирос, а рядом - с сумками - и за багаж не платят! Как тут не думать? Вон, у Яна, этот... модем. Моя пенсия за пять лет. Ну, хорошо, за полгода...
ЯША: Хиса, ты обыватель.
ХИСА: А ты буржуй. Ешь ананасы, рябчиков жуй.
ЯША: Вот это здорово!
ВАЛЯ: Маяковский.
ХИСА: Верно, Валентина. Так вот, мы с надеждой смотрим на новое поколение, а что оно - уставилось в свой телевизор и не хочет нас замечать!
ЯША: А яблоко кто принес?
ХИСА: Яблоком не отделаетесь, господа хорошие. Мне мало яблока.
ИВАНЫЧ: Хиса, успокойся. Любому из нас что-то надо. Кого ни возьми - каждый чем-нибудь недоволен. Неудовлетворенность - свойство человеческой натуры. Но при этом мы не можем, не должны ничего требовать от других. Обстоятельства, случай... Произойдет только то, что должно произойти. И только мы будем выбирать одну возможность из всего многообразия возможностей. Этот выбор и будет судьбой.
ЯША: Красиво.
ИВАНЫЧ: Ты думаешь?
ВАЛЯ: Нет, правда. Я сейчас вспомнила все эти вечера... Мы сидели здесь. По двое, по трое, пробирались тайком. Как мне этого не хватало первое время! Ян, это здорово, что все продолжается.  Ты где живешь?
ЯША: Недалеко. На автобусе минут десять.
ВАЛЯ: А раньше? Где-то здесь?
ИВАНЫЧ: Нет, мы с ним так и познакомились, в автобусе. Он книжку читал. Специализированную компьютерную книжку с примерами из Ильфа и Петрова.
ЯША: Руководство по Экселу.
ИВАНЫЧ: Ты представляешь? Мне было все это страшно интересно.
ЯША: Мне как раз папашка машину купил. Вот эту. Дома все равно толком не поработать.
ИВАНЫЧ: Потом еще Нерон появился...
ЯША: Месяца через два.
ВАЛЯ: И как вы тут все умещаетесь?
ИВАНЫЧ: Ну, у Хисы свой стационарный пост, он тут ночует редко.
ХИСА: Да, у меня есть свое койко-место. Оплаченное годами беспорочной службы на ниве государственной полиграфии.
ИВАНЫЧ: А Яша ночует дома, естественно.
ХИСА: Незапланированный праздник даже приятней Нового года. Надо выпить еще. Хотите, Валентина, я вам расскажу про свою богадельню?

ХИСА разливает коньяк.

ЯША: Это мой стакан.
ХИСА: Погоди, Ян. Иваныч, выпьем за наше последнее пристанище.
ВАЛЯ: Вам еще рано за это пить.
ХИСА: Эх, Валентина, рано выпить никогда не бывает. Вот Яну - ему рано. А нам - в самый раз. Лишь бы не поздно. Короче - поселили нас, пятнадцать стариков и трех старух на втором этаже общежития обувной фабрики. Правое крыло - сплошные армяне. Детей одних- штук двадцать. Левое крыло - студентки педучилища, такие правильные, что тошно. В санузел утром не пробиться.
ИВАНЫЧ: Хиса!
ХИСА: Серьезно. Я ходил на третий этаж. Живем неделю, живем месяц. Вдруг однажды утром - тишина. Армяне съехали всем табором, у студенток- каникулы. Думаем - пришел и на нашу улицу праздник. Старушки наши над плитой колдуют, мы с двумя соседями помоложе идем в магазин. Возвращаемся - что за чудеса! У нас на этаже погром, половицы наружу, кругом милиция и люди в белых халатах. Наши старушки жмутся к стенам, старики потрясают кулачками. Оказалось, армяне - вовсе не армяне, а банда. Воровали градусники и собирали ртуть. Дети что-то там разбили-пролили, и пришлось им сматываться.
ВАЛЯ: А студентки?
ХИСА: Нет. Они не при чем. Такие же невинные жертвы. В общем, нас всех расселили, пока дезинфекция, то-се, я тут у Иваныча покантовался недельку...
ВАЛЯ: Поймали их?
ХИСА: Нет, конечно. Ртуть - это как золото. У кого ртуть - тот правит миром.
ВАЛЯ: А сейчас вы где живете?
ХИСА: Да все там же. Со студентками этаж поделили. Лиц сомнительной национальности к нам больше не подселяют.
ВАЛЯ: А почему вы к родственникам не переедете?
ИВАНЫЧ: А у него в деревне вся родня. 
ХИСА: Все, этот рассказ истощил меня полностью. Пойду, проветрюсь.
ЯША: Тебе помочь?
ХИСА: Сиди, молодежь. Иваныч, ты капни ему чайную ложку. Для здоровья.

ХИСА уходит

ЯША: Вы на меня внимания не обращайте. Я пойду скоро.
ВАЛЯ: Странный он. С тобой, Иваныч, кто не пообщается - все такими становятся.
ИВАНЫЧ: Не странный он вовсе. Просто одинокий. И беспокойный. С работы уволили - на пенсию, дом сломали, живет Бог знает где. Но он ничего - еще держится.
ВАЛЯ: Просто на тебя это непохоже. Обычно молодые вокруг, а тут...
ИВАНЫЧ: Возраст, наверное. Все паузы какие-то. Бывает иногда - вроде сидишь, думаешь о чем-то, вдруг смотришь на часы - минут сорок прошло. В никуда. И ничего не происходит. И пусто тут стало, вокруг. Дома пустые.
ВАЛЯ: Ты тут один на весь квартал остался. Живешь, как Робинзон Крузо. А старичок твой - попугай.
ЯША: А я что - Пятница?
ИВАНЫЧ: Нет, Пятница - это, скорее, Нерон.
ВАЛЯ: Нет, Пятница - это я. Ты ведь не ожидал меня увидеть?
ИВАНЫЧ: Тебя хочет съесть твое каннибальское племя?
ВАЛЯ: Пока нет. Но ножи точит - на всякий случай, как обычно.
ИВАНЫЧ: А что случилось? Ведь что-то случилось?
ВАЛЯ: Ничего со мной не случилось. Но поговорить мне с тобой надо. Поехали в гостиницу. Парня вот подбросим.
ИВАНЫЧ: Куда я отсюда на ночь? Оставлять ведь нельзя...
ВАЛЯ: Иваныч! Здесь ничего не работает уже давно. Нет никого, разломают все не сегодня-завтра.
ИВАНЫЧ: Откуда ты знаешь?
ВАЛЯ: Знаю. Я все знаю. Поехали. Пусть твой приятель здесь останется. Ну, я привезу тебя потом обратно. И все тебе расскажу - и зачем приехала, и почему.
ИВАНЫЧ: Ты все-таки из-за меня приехала?
ВАЛЯ: Я была сегодня с утра в мэрии. Там есть такой Басов...

Входит ХИСА.

ХИСА: Да, Басов. Где-то я уже слышал эту фамилию. А! От тебя, Иваныч, и слышал. Это, кажется, тот благодетель, Валентина, который всем нам даст работу. Включая этого, не по годам развитого юношу.
ЯША: Мне еще учиться и учиться.
ХИСА: Ян, твоя сознательность меня иногда просто пугает. Давайте теперь выпьем за нашего большого друга, товарища Басова.
ИВАНЫЧ: Хиса, тебе домой не пора? 
ХИСА: Иваныч, поздно уже. Я и дороги не найду.
ВАЛЯ: Я вас на такси посажу. Вот - с молодым человеком вдвоем отправлю. Мне тут еще с Иванычем надо поговорить.
ХИСА: Сюда никакое такси не проедет. Ну, ладно, убедили. Давайте, еще по одной на дорожку.
ИВАНЫЧ: Поезжай, Хиса. Когда еще на такси придется...
ХИСА: С ветерком? Вы правы - после коньяка лучше просыпаться у себя в кровати, чем у Иваныча на раскладушке. Одна бабушка приготовит яичницу, другая заварит зеленый чай. Великое изобретение Востока - зеленый чай. Как с этим делом в Москве - дефицит? Нет, я серьезно. Может, я в Москву собрался переехать! Ну что ж, Валя, очень был рад знакомству. Надеюсь, мы еще увидимся. Будьте счастливы, будьте веселы, вспоминайте меня добрым словом почаще.
ВАЛЯ: Я вас провожу. Пойдемте потихоньку.

Все встают из-за стола.

	Ты жди меня, Иваныч, я только с водителем договорюсь.
ХИСА: Куда он отсюда денется?
ВАЛЯ: Теперь наверх.
ХИСА: Какие крутые, у тебя, Иваныч, ступеньки! Ян, пакуй свой чемодан скорее. Мы отправляемся в ночь.
ВАЛЯ (Яше): Ты знаешь куда ему?
ЯША: Примерно.
ХИСА: Он ничего не знает. Он ничего не может без своего волшебного сундучка. Но вы не беспокойтесь. Я покажу дорогу.

ВАЛЯ и ХИСА уходят. 
ЯША сворачивает свои приспособления.

ЯША: Иваныч, ты как, ничего?
ИВАНЫЧ: Я-то ничего. Нормально. Довезешь его сначала?
ЯША: Конечно.
ИВАНЫЧ: Что ж это его разобрало так...
ЯША: Не переживай. Я зайду завтра, расскажу, как доехали.

ЯША уходит. ИВАНЫЧ прибирает на столе. Входит ВАЛЯ.

ИВАНЫЧ: Никогда раньше у нас такси не видел.
ВАЛЯ: Частник. Ты мне расскажи лучше, что происходит.
ИВАНЫЧ: В каком смысле? Ничего особенного. Просто... Ну, неуютно немного. Но я привык. Я же давно здесь. За столько-то лет...
ВАЛЯ: А что у тебя с квартирой?
ИВАНЫЧ: Сдал. Я же говорю - управление наше закрыли, весь квартал под слом пойдет. Пенсия у меня - копейки...
ВАЛЯ: И ты здесь живешь? Это я поняла. Давно?
ИВАНЫЧ: Ну, год где-то. С прошлого лета.
ВАЛЯ: С прошлого лета... А расселяли всех зимой, в декабре.
ИВАНЫЧ: Это был какой-то исход. Ты представляешь - за две недели до Нового года! Мороз как раз был - градусов двадцать. Я до сих пор не понимаю - зимой-то зачем? Я даже систему не стал размораживать. Держал так, чуть-чуть, до апреля. А потом - все, избушку на клюшку.
ВАЛЯ: Значит, закрыли вас в апреле, а живешь ты здесь уже год? И квартиру сдал. Зачем?
ИВАНЫЧ: А когда эти ребята у меня пожили немного... я им большую комнату сдал. Да и потом - медики, мало ли что... Посмотрел я на них, как они там быстро освоились, и сказал: живите-ка без меня. А я прихожу так, иногда, книги навещаю, деньги беру. Платят они вовремя. Очень аккуратные. Ты их видела?
ВАЛЯ: Нет. Не открыл никто. И соседи у тебя сменились. Я бы хотела дома с тобой посидеть, на кухне. Ты сейчас почему не возвращаешься?
ИВАНЫЧ: Ну, ты прямо такая... Вопросы, вопросы... А про себя ни слова. Ты как вообще здесь оказалась? В гости? Чем занимаешься в своей Москве? Работаешь?
ВАЛЯ: Работаю, конечно.
ИВАНЫЧ: А кем? Воспитателем хотела быть. В детском саду.
ВАЛЯ: Ну, еще что вспомнил! Возвращайся домой, Иваныч.
ИВАНЫЧ: Я теперь здесь живу.
ВАЛЯ: Я вижу. Вот уж не думала, что мы так встретимся. Хотя, это на тебя похоже - вот так сидеть и ждать. Ты ведь сам говорил, что вокруг пусто, один остался. Что же ты здесь делаешь? Что будешь делать, когда строители придут?
ИВАНЫЧ: Я не знаю, Валя. Я, правда, не знаю, что мне делать. Но уезжать отсюда я не хочу. В этом есть какая-то несправедливость. Я не могу пока сформулировать...
ВАЛЯ: Когда сможешь - поздно будет. Тебя никто и спрашивать не станет.
ИВАНЫЧ: А что тебе сказал Басов?
ВАЛЯ: Для него ты вообще никто. “Старый пень” - вот что он сказал. Он сказал, что выселит тебя с милицией. Просто выгонит отсюда. Еще он сказал, что упрячет тебя в психушку. Ну, я ему объяснила, что к чему. Что ты всегда вот так – с несправедливостью боролся…
ИВАНЫЧ: Ему-то ты зачем это рассказала?!
ВАЛЯ: А что ты хотел? Сам такой скандал устроил…
ИВАНЫЧ: Скандал! Ты посмотри, что они хотят сделать! Они же все это разломают, снесут все. Сравняют с землей.
ВАЛЯ: А это памятник архитектуры?
ИВАНЫЧ: Я уже думал о том, что меня заберут куда-нибудь. А теперь пусть сдают меня хоть и в психушку. Я пережил этот момент, когда еще можно бояться. Да и тогда не особенно... Просто раньше у меня все было. Вы у меня были. Я и думал, что это счастливая, наполненная жизнь. Теперь я больше думаю о другом.

Входит НЕРОН. Абсолютно лыс, одет в потрепанный джинсовый костюм. 
Некоторое время все молчат.

НЕРОН: Уже поужинали?
ИВАНЫЧ: Да.
НЕРОН: Вы откуда?
ВАЛЯ: Из Москвы.
НЕРОН: Дочь от первого брака?
ИВАНЫЧ: У меня был один брак. Я вдовец.
НЕРОН: Я знаю.
ИВАНЫЧ: Это - Валя.
ВАЛЯ: Нерон?
НЕРОН: Он самый.
ВАЛЯ: А на самом деле?
НЕРОН: Вы приехали за ним? Напрасно.
ВАЛЯ: Я чувствую.
НЕРОН: И куда теперь? В Москву?
ВАЛЯ: В гостиницу. Пока в гостиницу.
НЕРОН: А здесь хуже?
ВАЛЯ: Хуже.
НЕРОН: Чем?
ВАЛЯ: Всем. Поговорить не дают.
НЕРОН: Ага, так значит, вы одна из его воспитанниц? Из тех, что пользуются привилегией обращаться к этому душевному человеку на “ты” и фамильярно называть по отчеству?
ВАЛЯ: Так было принято.
НЕРОН: Что для вас это значило тогда?
ИВАНЫЧ: Ну, к чему это опять?
НЕРОН: Погоди. Дай и мне поговорить немного. Социолог я или кто? Мне это интересно. Валя, Валентина, что с тобой теперь? Я социолог - слышите? Я живу здесь уже полгода и впервые вижу в этом подвале представителя своего поколения. Вы ведь тоже из тех, чье детство пришлось на развитой социализм, юность на перестройку, а молодость - вообще непонятно на что? Это замечательно. Вот - плод его многолетних усилий по совершенствованию человека. Хороший костюм, стильная прическа, аромат коньяка. Неужели старик был прав? Неужели он был прав в том, что за время, проведенное с ним, кто-то скажет спасибо?
ИВАНЫЧ: Тут не об этом речь. При чем тут спасибо? Валюша, ты не пугайся его, он всегда так стращает гостей. На самом деле...
НЕРОН: На самом деле я белый и пушистый. Но вы не расслабляйтесь раньше времени. Я все равно буду задавать вопросы. Яныч был?
ИВАНЫЧ: Был. И Хиса.
ВАЛЯ: Я их отправила вместе. По домам. Я действительно к Иванычу приехала.
НЕРОН: Да я верю, верю. Странно только, что вы никак не могли сделать этого раньше. В самом деле, сколько там на поезде? Сутки? Ну что вам стоило?
ВАЛЯ: Давай на “ты”, в самом деле, как представители одного поколения. Понимаешь, я действительно к Иванычу приехала. Раньше или позже - какая разница? И я благодарна ему за то время. Но это ведь и было - то время. Хороши бы мы были, если бы так и продолжали сидеть по подвалам!
ИВАНЫЧ: В самом деле, Нерон, я этого хотел - чтобы у Вали все было хорошо. Это же нормально, логика жизни - дети вырастают, покидают свои дома, уходят жить... Ты какой-то агрессивный сегодня.
НЕРОН: Просто пришла пора собираться и двигаться дальше. Похоже на то, что не сегодня-завтра здесь будут одни руины.
ВАЛЯ: Завтра начнут. Я уже полчаса пытаюсь Иванычу это объяснить.
ИВАНЫЧ: Почему завтра?
ВАЛЯ: Потому что сроки. Техника утром подойдет. Я потому и говорю, что знаю - поехали ко мне. Сегодня переночуешь, завтра отвезу тебя на квартиру. Потом, когда начнем, времени побольше будет, с работой что-нибудь придумаем. Здесь такая стройка будет...
ИВАНЫЧ: Так это что - ты будешь строить?
ВАЛЯ: Строить будут финны. Мы только площадку готовим.
НЕРОН: А строить что - космодром?
ВАЛЯ: Нет, жилой комплекс. Есть такой проект - большие дома, все под одной крышей. Квартиры, магазины, кино, школа, гараж. Ну, все, в общем. Я сама, как только узнала, стала этот заказ пробивать. Год работы. Ты не представляешь, Иваныч, сколько сил ушло. И денег. У меня будет своя квота. Мы тебе тут квартиру сделаем. 
НЕРОН: Позовешь на новоселье?
ИВАНЫЧ: Нет, все правильно. Это уже не дом. Это надо ломать. Дома раньше были, деревянные, на всю семью. Там было ощущение дома - а сейчас что? Так, квартира, жилая площадь. А есть еще нежилая площадь - кухня, коридор, кладовка. Вот, как здесь. Отсюда даже тараканы убежали.
НЕРОН: Замерзли. Зимой.
ИВАНЫЧ: Вот и ты собрался. Сколько вас тут было, ребята? А ведь немного. По пальцам пересчитать. Это не клуб по интересам. Были только те, кому это было нужно. Кому я был нужен.
ВАЛЯ: Иваныч, ты и сейчас нужен.
ИВАНЫЧ: Бог с тобой, Валя, кому я нужен? Яша? Ты его и видела всего ничего. Я же все понимаю - возраст, время, все по другому. Смысла нет уже ни в чем. Да и держаться особенно не за что.
НЕРОН: Поехали со мной. Буду тебя всем показывать, как хиппи первой волны.
ИВАНЫЧ: Спасибо. С тобой я загнусь через месяц.
НЕРОН: Нет, в самом деле, махнем на юг, в Казахстан. У меня там знакомые, в горах.
ИВАНЫЧ: Я и языка не знаю. 
ВАЛЯ: Какой юг? Иваныч, ты так говоришь, как будто помирать собрался!
ИВАНЫЧ: Валя, серьезно, ты только не переживай за меня. Ты поезжай сейчас, выспись хорошенько. Я не собираюсь тут ничего такого... Поезжай, правда. Завтра увидимся. Помнишь, как я учил - не принимай решений на ночь. Я же здесь не один остаюсь. Все будут хорошо.
ВАЛЯ: Хорошо, если хорошо. Я тогда утром приеду. Только дождись меня, пожалуйста.
ИВАНЫЧ: Конечно, дождусь. Куда я отсюда? И спасибо тебе за все это... 
ВАЛЯ: Ладно, до завтра. Спокойной ночи.
НЕРОН: Проводить?
ВАЛЯ: Доберусь, спасибо. Я эти места наизусть знаю.

ВАЛЯ уходит.

ИВАНЫЧ: Ты есть будешь? Тут еще много всего... Коньяк вот.
НЕРОН: Я не пью.
ИВАНЫЧ: Ну, да. А я выпью. День такой... сумбурный. Столько всего. И не объяснить.
НЕРОН: Да и так все понятно. Дом - на слом. Нас - под забор. Не жалеешь, что квартиру подарил?
ИВАНЫЧ: Что ее жалеть? Конура. Но Валя, Валя... Ты действительно уже собрался?
НЕРОН: Ну, вот еще! Я тебя не брошу. Потому что я хороший! Что делать-то будем? Может, действительно, в горы поедем?
ИВАНЫЧ: В моем возрасте? Нет, я - подземный житель.
НЕРОН: Ты только руки на себя не наложи сгоряча. Это не по-христиански.
ИВАНЫЧ: Вот живешь так, думаешь - зачем? В шестнадцать лет тебе кажется, что знаешь, в тридцать - знаешь, а в шестьдесят вдруг оказывается, что нет. И дальше нет ничего. Пустота. А жил, вроде, правильно.
НЕРОН: Это кризис, Иваныч, переходный возраст. Это пройдет.
ИВАНЫЧ: Сомневаюсь. Это уже как привычка в последнее время. И дело не в одиночестве. Вот я сейчас много думаю о том, что меня ждет. Оказывается, осталось не так много вариантов. Все сводится к трем основным идеям, как всегда. Во-первых - спокойная старость…
НЕРОН: Для спокойной старости нужны деньги. Много денег.
ИВАНЫЧ: Так. Активная социальная жизнь?
НЕРОН: Оставь это для Хисы. Он - прирожденный организатор.
ИВАНЫЧ: И что, по-твоему, остается?
НЕРОН: Остается бунт.
ИВАНЫЧ: Вот именно. Бессмысленный и беспощадный. Тут ты прав, безусловно. Ладно, план действий такой - сейчас я иду наверх, потом ложимся спать, а утром поглядим. Решения, как известно, нельзя принимать на ночь.
НЕРОН: Как человек своего поколения, ты - раб формулы. Но здесь мне возразить нечего. Возьми фонарик. Я тут приберу пока.

ИВАНЫЧ уходит. Энергичная уборка. НЕРОН достает раскладушку, подушку, одеяло. Несколько раз мигает свет. Потом гаснет. Пауза. Грохот опрокинутого стола.

Ну почему никак не минует меня чаша сия!?

Конец первого действия

Второе действие

Утро следующего дня. Светло - открыта дверь, горят все лампы. НЕРОН лежит на своей раскладушке, читает. Входит ИВАНЫЧ, идет к столу. Из большого пакета достает четыре пластиковые бутылки с водой, берет чайник.

ИВАНЫЧ: Ты что читаешь?
НЕРОН: Строительные нормы и правила. Глава - демонтаж. Раздел - фундамент. Тут взорвут все к чертовой бабушке. Сначала снесут верхние этажи, разберут, потом подкопают и рванут. Что останется.
ИВАНЫЧ: Город же рядом, жилые районы.
НЕРОН: А они по чуть-чуть. Мелкими партиями. Не торопясь.
ИВАНЫЧ: У них сроки. Валя говорила.
НЕРОН: Вот у нее и спроси, если мне не веришь.
ИВАНЫЧ: Зря мы с ней так вчера обошлись.
НЕРОН: Это ты с ней обошелся. Надо было ехать.
ИВАНЫЧ: Куда ехать? И что бы она со мной потом делала?
НЕРОН: Холила и лелеяла. Ты же учитель, сэнсэй, гуру.
ИВАНЫЧ: Ерунду говоришь. Книжки мои читала, задавала вопросы, получала ответы.
НЕРОН: И так несколько лет.
ИВАНЫЧ: Четыре или пять.
НЕРОН: Это и называется - гуру. Наставник. Должна же она чувствовать себя обязанной.
ИВАНЫЧ: То, о чем я с ней говорил, не касалось материальной стороны жизни. Меня интересовала душа. Просто времена изменились.
НЕРОН: Люди не меняются, Иваныч. У нас одно время была паника - по трассе никто не ездил. Боялись. Типа, время такое, зашибут. А недавно я водилу одного спросил - как же он так, в чистом поле сажает неизвестно кого. Он знаешь, что мне ответил: “Чудак, я же за триста метров, по тому, как ты руку поднимаешь, могу сказать, кто ты такой и что тебе от меня надо”. Все осталось по-прежнему. Просто у него теперь дизельный “Мерседес”, а у меня турецкий рюкзачок и палатка из парашютного шелка.
ИВАНЫЧ: Ты не думал о том, что будешь делать в старости?
НЕРОН: Вспоминать молодость. Иваныч, пойми, у каждого возраста свои фишки. У меня приятель после тридцатника продал аппаратуру, на которую полжизни деньги собирал и поставил телефон вне очереди.
ИВАНЫЧ: Получается, что я их всех обманул.
НЕРОН: Ему тоже так казалось. Все думали, что он рокер, а он оказался простым таксистом.
ИВАНЫЧ: И что теперь?
НЕРОН: Теперь у него свой гараж. Когда я бываю в Москве, мы с ним катаемся по ночному городу и слушаем Джонни Винтера.

Входит БАСОВ. Невысокого роста, в костюме. 
На руке - пальто, забрызганное грязью. В другой руке папка.

БАСОВ: Это что - и есть ваше логово? Вы посмотрите, посмотрите вот на это! Ну, неужели нельзя было вчера все сразу сказать? Зачем же вы меня сюда затащили, Михаил Иванович? Заляпался весь...
НЕРОН: Разрешите?
БАСОВ: А? Что?
НЕРОН: Пальто. Сейчас подсушим. А потом щеточкой. Будет как новое.
БАСОВ: Оно и так новое. Второй раз надел.
НЕРОН: Вы пока чайку попейте.

НЕРОН принимает у БАСОВА пальто и выходит во вторую дверь.

БАСОВ: А это еще кто?
ИВАНЫЧ: Это стажер мой. На подхвате.
БАСОВ: А куда он пальто унес?
ИВАНЫЧ: Там у нас сушилка. Производственное помещение. Там чисто, не беспокойтесь. И сухо. Вот что с брюками делать?
БАСОВ: В самом деле...

Входит НЕРОН.

ИВАНЫЧ: Вот. Представлю вас. Это господин Басов. Начальник управления домами. А это Нерон, мой помощник.
НЕРОН: Очень приятно. Я сразу так и подумал.
БАСОВ: Как?
НЕРОН: Ну... пальто такое хорошее. Made in, там... Сто процентов...
БАСОВ: Имя такое у вас... Родители наградили?
НЕРОН: Я сирота.
БАСОВ: Вот как?
НЕРОН: Всякое бывает. Вам чем-то не нравится это имя?
БАСОВ: Нет, почему. Просто необычно.
ИВАНЫЧ: Давайте выпьем чаю.
НЕРОН: Правильно.
БАСОВ: Какой чай!? Я на работе. Михаил Иванович...
НЕРОН: Но это же просто чай. Мы же вам не предлагаем... А у нас осталось, кстати?..

Смотрит под кровать. Достает бутылку оставшегося с вечера коньяка.

	Осталось. Можно в чай добавить. А?
БАСОВ: Неплохо вы тут... Устроились. В чай, пожалуй, можно. Чуть-чуть. Я вообще-то по делу. Но полчаса у меня есть.
НЕРОН: И пальто пока подсохнет.

Некоторое время все пьют чай.

БАСОВ: Так вот, Михаил Иванович, я вчера просмотрел дела. Вы тут, оказывается, со дня основания? С одна тысяча девятьсот мохнатого? Старожил, можно сказать?
ИВАНЫЧ: Можно сказать.
БАСОВ: Сроднились, некоторым образом?
ИВАНЫЧ: Некоторым образом.
БАСОВ: Ну, тогда понятно. Вы сразу бы так и сказали.
ИВАНЫЧ: А это что-то меняет?
БАСОВ: Нет, в принципе нет. Но все же... Я бы не стал так, вчера... Ну, вы посудите сами - приходит человек и с порога: “Не имеете права! Никуда не уеду!” А я полгода этот район расселял. Намаялся с ними. Сколько они орали - позор! Трущобы! А как дошло до дела, так все. Чуть ли не баррикады строили. Туда не поеду, сюда не поеду! А где я им жилье возьму? Сто квартир в год строители сдают - и то, слава богу! А сейчас мы под все это дело два дома доделаем за месяц, еще два начнем. Квартир на триста каждый, жилищные сертификаты со скидкой! Малосемейки на год, бесплатно! Тут же потолки сыпятся. Балкон рухнул с третьего этажа. Фундамент проседает. Система не держит ни черта. Еле уболтал. И тут вы. И с порога. Да меня чуть кондратий не хватил! Ну, думаю, еще один. У меня ведь есть полномочия. Принудительное выселение - и точка. Дома-то все аварийные. Потом мне уже эта девушка из Москвы все объяснила.
ИВАНЫЧ: Что объяснила?
БАСОВ: Что вы, как пионер. Будете стоять на посту до последнего.
ИВАНЫЧ: Это она так сказала?
БАСОВ: Нет. Это я уже от себя. Она сказала, что вы очень обязательный человек. Правильный. В общем, что все должно быть по заведенному порядку, как положено. Вот я вам и привез... Мы вас уволим по сокращению. Пособие на три месяца и все такое. Вот здесь надо подписать. Это уведомление.
НЕРОН: Закон суров.
БАСОВ: А про стажера, кстати, я что-то не припомню.
НЕРОН: Я на общественных началах.
ИВАНЫЧ: Подпишу я это - и что?
БАСОВ: И в кассу.
ИВАНЫЧ: А потом?
БАСОВ: Потом? Ну, не знаю. Вы ведь уже на пенсии, как бы? Ну, с внуками гулять... Ну, я не знаю...
ИВАНЫЧ: У меня нет внуков.
БАСОВ: Да это я так, к слову пришлось. Главное, что ваша трудовая деятельность закончилась.
ИВАНЫЧ: А я не собираюсь ее заканчивать.
НЕРОН: Это тоже к слову пришлось. Иваныч, я пока пойду, проветрюсь. За дорогой понаблюдаю. Вы тут посидите, пообщайтесь...
БАСОВ: Да мне тоже рассиживаться некогда.
ИВАНЫЧ: Еще пять минут. Я спрошу вас кое о чем.

НЕРОН уходит. Пауза.

БАСОВ: Какой-то вид у вас... Заговорщицкий.
ИВАНЫЧ: Я вот что хотел спросить. Вы никогда не испытываете сомнений?
БАСОВ: Каких еще сомнений?
ИВАНЫЧ: Сомнений в том, что вы делаете. Вы ощущаете себя человеком на своем месте?
БАСОВ: В каком смысле? Ладно, Михаил Иванович, подписывайте - и я пошел. И собирайтесь. Я могу вам машину организовать к концу дня, если будете вещи какие-нибудь забирать. Где мое пальто? Вы мне дадите щетку?

Скрывается за второй дверью. 
ИВАНЫЧ быстро подходит к двери, запирает ее на все запоры. 
Дальнейшие реплики БАСОВА слегка приглушены.

Э-гей! Михаил Иванович! Вы зачем закрыли дверь? Здесь темно.
ИВАНЫЧ: Тут выключатель рядом. Идите сюда. Возле двери. Справа. Нашли?
БАСОВ: Не видно ни черта. Сейчас нащупаю. А что, она захлопывается? Нашел. Есть. Ну, а как дверь открыть?
ИВНАЫЧ: Никак. Я ее запер.
БАСОВ: Как это - заперли? Бросьте, Михаил Иванович, шутки шутить!
ИВАНЫЧ: Запер, запер. Сейчас еще замок повешу.
БАСОВ: Какой замок? Да вы что, в самом деле!?
ИВАНЫЧ: Большой, амбарный. А ключ проглочу.
БАСОВ: С ума сошел старик...
ИВАНЫЧ: Это я пошутил. Про ключ. А остальное - серьезно.
БАСОВ: Открывайте немедленно!

БАСОВ колотится в дверь. 

	Нет, ну в самом деле! Ну, что это такое!? Что за ерунда! Открывайте, меня люди ждут. Михаил Иванович!
ИВАНЫЧ: Никто вас не ждет. Вы сюда один пришли.
БАСОВ: У меня машина на трассе стоит.
ИВАНЫЧ: С водителем?
БАСОВ: Да, с водителем, служебная.
ИВАНЫЧ: Сегодня суббота.
БАСОВ: У меня каждый день - рабочий! Послушайте, Михаил Иванович, чего вы добиваетесь? Работы новой я вам все равно не дам. Ну, нет у меня таких котельных больше! Нету, понимаете? И по возрасту вы вышли. Все! Пенсия! Спокойная старость! Я вот выберусь отсюда, вызову скорую. И милицию.
ИВАНЫЧ: Не выберетесь. Не выберетесь, пока я вас сам не выпущу. А выпущу я вас, господин Басов, когда пойму, что же такое происходит на самом деле.
БАСОВ: Где происходит?
ИВАНЫЧ: Везде. Почему люди такие стали... Чужие. Все делают против себя. Понапридумывали ерунды всякой. Деньги, положение, власть! Никто не мечтает. Все только копошатся, копошатся...
БАСОВ: А я тут причем?
ИВАНЫЧ: Вроде и не при чем.
БАСОВ: Тогда открывайте дверь - и дело с концом.
ИВАНЫЧ: Вот только несправедливость получается. Жил я, вроде, правильно, зла никому не делал, работал. Детей очень любил. Не своих, правда, своих не было... Разговаривал много с ними, книги дарил хорошие. Учил их верить себе, слушать себя. И что же? Остался один на старости лет. У разбитого корыта. Дети выросли, а мир остался таким же. Несправедливым.
БАСОВ: Ну, а дальше-то что?
ИВАНЫЧ: И теперь, господин Басов, в тот момент, когда мир уже изготовился дать мне под зад, вы мне под руку попались. И будете там сидеть, пока я не пойму, что мне дальше делать, и кому я еще нужен.
БАСОВ: Никому ты не нужен, старый черт. В дурдоме ты нужен. Ладно, я вот выберусь отсюда... Тут вот дверка еще одна есть.
ИВАНЫЧ: Бесполезно. Она никуда не ведет. Там тупик, выхода нет. Можете проверить. Господин Басов! Алло! Где вы там?.. 

Пауза. ИВАНЫЧ некоторое время собирается с мыслями, потом достает из-под той же кровати какой-то железный лом, идет к входной двери. Сваливает все у порога. 
Открывает дверь, навстречу - ХИСА. В руках у него пакет с овощами.

ХИСА: Решил сам начать капитальный ремонт? С опережением, так сказать? Ударник пятилетки?

ИВАНЫЧ затаскивает ХИСУ в комнату, выглядывает за дверь, потом запирает ее.
	
	Осторожно! Меня нельзя сегодня так трясти. Ты что такой взлохмаченный? 
ИВАНЫЧ: Хиса, вот что... Пойдем, сядем.
ХИСА: Погоди, овощ надо помыть. Весна, будем есть салат весенний...
ИВАНЫЧ: Потом. Хиса, слушай... Коньяку хочешь?
ХИСА: Да вы сговорились с утра! Смотреть не могу на эту гадость! Убери с глаз долой. Воды, просто воды.
ИВАНЫЧ: Вот, с колонки. Хиса, я - террорист.
ХИСА: Угу.
ИВАНЫЧ: Хиса, я взял заложника.
ХИСА: Спятил? Какой я тебе заложник? За меня собес гроша ломанного не даст.
ИВАНЫЧ: Нет, заложник - там.

Пауза. ХИСА внимательно смотрит на ИВАНЫЧА, потом подходит ко второй двери.

ХИСА: Здесь, да? Эй, заложник! Это Валя, да? Валентина, что с вами сделал этот батыр?

ХИСА пробует открыть дверь.

ИВАНЫЧ: Стой, я серьезно. Это не Валя, это - Басов.
ХИСА: Какой Басов? Тот самый? Там?
ИВАНЫЧ: Там. Тот самый.
ХИСА: Товарищ Басов! Вы там? Иваныч, если ты его убил, то это уже не заложник.
ИВАНЫЧ: Он ушел другой дорогой выход искать.
ХИСА: Там нет выхода.
ИВАНЫЧ: Я ему сказал то же самое. Он мне не поверил, естественно. Хиса, послушай, я тебя обманул вчера. Никакой газовой котельной не будет. Ремонта не будет. Ничего не будет. Все снесут. Разломают к чертовой бабушке.
ХИСА: Ну? А Басов?
ИВАНЫЧ: Что - Басов?
ХИСА: Басов откуда здесь взялся?
ИВАНЫЧ: Басов пришел меня уволить. Вот - по сокращению штатов.

Протягивает ХИСЕ бумагу. Тот внимательно ее изучает, потом открывает папку, лежащую тут же, достает оттуда визитную карточку, читает, смотрит на свет.

	Что скажешь?
ХИСА: Да, умеют делать сейчас. Горячее тиснение. Что тут скажешь? В мое время такого не было.
ИВАНЫЧ: Вот про это что скажешь?
ХИСА: Ты что, серьезно его там запер?
ИВАНЫЧ: Ты на меня не сердись, Хиса, что я тебя обманул насчет котельной. Просто хотелось, чтобы у нас все было хорошо.
ХИСА: Аллах с тобой, Иваныч, куда уж лучше!
БАСОВ: Михаил Иванович, там тупик, глухая стена.
ИВАНЫЧ: Я же говорил. А вы мне не верили.
БАСОВ: Теперь верю. Вы еще не надумали меня отпустить?
ИВАНЫЧ: Пока нет.
БАСОВ: Тогда сделайте доброе дело. Там у меня в папке, в кармашке - визитки. Домашний телефон. Позвоните жене, чтоб не волновалась.
ХИСА: Здесь нет телефона.
БАСОВ: А это кто еще с вами?
ИВАНЫЧ: Знакомый один. В гости зашел. На огонек.
БАСОВ: Еще один стажер? Такой же ненормальный?
ХИСА: Я не стажер. Я - полиграфист. На пенсии.
БАСОВ: Да у вас тут целая банда, как я погляжу. Организованная преступность. За это ведь срока дают.
ХИСА: Я еще не решил, на чьей я стороне. Но я восхищен твердостью вашего характера.
БАСОВ: Значит, у меня есть еще шансы. Михаил Иванович, тут грязно, в конце концов. Мне даже присесть не на что.
ИВАНЫЧ: Постелите пальто. Все равно в химчистку сдавать.
БАСОВ: Вы там решайте скорей. Я ведь и не позавтракал толком.
ХИСА: Иваныч, овощи! Давай я салат состряпаю быстренько.

ХИСА вываливает овощи, начинает обтирать их полотенцем.

	А где Нерон, кстати? Он знает?
ИВАНЫЧ: Еще нет. Он пошел на трассу дежурить. Как техника поедет - предупредит.
ХИСА: Какая еще техника?
ИВАНЫЧ: Буржуи тут будут строить какой-то супер-дом. На днях они начнут ломать все это хозяйство. Валя рассказала. Она как-то с этим связана. Работает сейчас в Москве. В этой самой строительной фирме.
ХИСА: Смотри, Иваныч, что делают! В городе безработица, а они москвичей приглашают. Своих рабочих нет, что ли? Правильно, задай им всем. Вы слышите? Он вас всех выведет на чистую воду!
ИВАНЫЧ: Да я не об это сейчас думаю.
ХИСА: Тогда надо требовать выкуп. В долларах. Много долларов. И уехать куда-нибудь в Южную Америку.
ИВАНЫЧ: Нерон в Казахстан зовет. В горы.
ХИСА: Забудь. Казахстан выдаст. У нас договор - как это? - о коллективной безопасности.
ИВАНЫЧ: Нет, серьезно, Хиса, вот ты - чего бы ты хотел?
ХИСА: Для начала - умереть спокойно.
ИВАНЫЧ: Хочешь - в деревню? Кто у тебя там? Брат?
ХИСА: Двоюродный.
ИВАНЫЧ: Пусть выплатят тебе разом компенсацию за квартиру, или нет -  пусть дом купят в деревне, помогут переехать. Потребуем гарантий. Должен же я хоть что-то для тебя сделать. Пусть публично пообещают, по телевизору.
ХИСА: И повяжут меня тут же. Как соучастника. Нет, Иваныч, брось. Я - в городе родился, в городе помру. У меня от свежего воздуха голова кружится. Давай лучше нож, я порежу это хозяйство, попросим товарища Басова  откушать и пусть идет на все четыре стороны.

ХИСА принимается за салат.

ИВАНЫЧ: А мы?
ХИСА: Мы тоже поедим. И тоже - на все четыре. Я тебя возьму к себе жить. У нас комната как раз освободилась. Старушку одну увезли. В неврологию. Вчера, пока я тут у тебя коньяки распивал. Помешалась бабка от тоски и одиночества. Все, говорит, меня со свету сжить хотят, женщины отраву в тесто подмешивают, мужчины смотрят голодными глазами. Заперлась на кухне, все краны открыла и стала читать стихи Сергея Михалкова. Сплотила навеки великая Русь, понимаешь!
БАСОВ: Эй, вы! Мне тут долго сидеть еще? В самом деле, Михаил Иванович! Ничем хорошим это не кончится. Давайте мирно все решим. Вы меня выпускаете, подписываете бумажку мою и все, и я все забуду. Ну? И завтра приходите денежки получать.
ИВАНЫЧ: Завтра воскресенье.
БАСОВ: В понедельник! В понедельник приходите! Ну, вы же разумный человек, ветеран труда. Арестуют вас, зачем вам это надо?
ХИСА: Иваныч, у меня все готово. По-моему, сейчас самое время.

Стук в дверь.

	Вот и карета. Скоро я тебя познакомлю с нашей сбрендившей старушкой. 
ИВАНЫЧ: Я открою.
ХИСА: Ну, естественно. Давай все-таки сначала его выпустим. Как будто так и было.

Снова стук в дверь.

ИВАНЫЧ: Сиди тихо.
ХИСА: Иваныч, ты сам себе враг. Если бы ты хоть ухо у него отрезал. Не поймут… не поверят...

ИВАНЫЧ открывает дверь. Входит ЯША со своим чемоданчиком.

ЯША: Привет. Вы что тут закрылись? Слышали, что по радио говорили? Про нас.
ХИСА: Что, уже?
БАСОВ: Эй, кто там! Скажите ему, что открыл дверь! Немедленно!
ЯША: Это кто?
ХИСА: Это товарищ Басов. Из администрации.
ЯША: А что он там делает?
ХИСА: Сидит. Он - заложник вот этого безумного старика.
БАСОВ: Объясните ему, что все это ерунда! Что так не делается. Это не Северный Кавказ, а Россия! За это в уголовном кодексе есть статья! У меня еще куча дел сегодня! Жена с ума сходит! Это терроризм!
ЯША: Вот это да!
ХИСА: Все, Иваныч, давай ключи, хватит.
ИВАНЫЧ: Погоди-ка, Хиса. Что по радио говорили?
ЯША: В местных новостях сегодня сказали - начинается реконструкция. Большое строительство. Что договор, наконец, подписали. С иностранцами. Будут все ломать. Весь район. Все дома снесут. И этот тоже. Иваныч, ты же говорил - ремонт. Ты поэтому его?.. Так ведь нельзя? Должны были предупредить?
БАСОВ: Да мы предупреждали! Мы всех предупреждали! Какой, к черту, ремонт в этих развалинах!?
ЯША: Но ты ведь не знал?  Не знал?
ХИСА: Попал ты, Ян, как кур в ощип. Тебя, правда, оправдают по малолетству, а вот мы загремим до конца дней. Иваныч, не губи молодую жизнь, выпусти этого...
ИВАНЫЧ: В том-то и дело, Яша, что никто меня не предупреждал. Про меня просто забыли - так я это понимаю. Сидит себе какой-то полоумный дядька в подвале, годами сидит, носу не высовывает. Вроде, ничего ему не надо. Раньше хоть зарплату получал, закорючку свою ставил вместе со всеми. А потом вообще через сберкассу... Не нравится мне, Яша, как люди живут. И никогда не нравилось. Не могу я на все это спокойно смотреть. Я только с вами, с такими, как ты могу разговаривать. Вы ничего не знаете. И дай бог, чтобы не узнали.
БАСОВ: А я вас понимаю, Михаил Иванович. Я в морфлоте служил, у подводников. Мичман в отставке. Там то же самое.
ХИСА: Я про это по телевизору видел. Называется комплекс заложника. Жертва сочувствует похитителю. И как вас угораздило?
БАСОВ: Из-за роста. Это на срочной. А потом остался дальше. Владивосток, Тихий океан. Красиво...
ХИСА: А сейчас-то как попали на такую работу?
БАСОВ: Работа, как работа. Кому-то же надо этим заниматься. Михаил Иванович, серьезно, бросьте вы это дело. Хотите, я вам с квартирой помогу. В новом доме. Что-нибудь придумаем.
ИВАНЫЧ: Яша, вот ты бы чего хотел?
ХИСА: Ты кто - Дед Мороз или Шамиль Басаев? Что-то я не пойму.
ЯША: Причем тут я? Я поступить хочу. На курсы, для начала. В универ.
ИВАНЫЧ: Хорошо. Хорошо, Яша. Простые, правильные желания. Яша, ты поступишь, я знаю. 
ЯША: А ты сам, Иваныч, что хочешь?
ИВАНЫЧ: Я хочу, чтобы меня услышали, наконец. Чтобы услышали и поняли, что я не согласен. Не хочу я так!
ХИСА: Есть такой анекдот. Один парень мечтал выиграть в спортлото. Всю жизнь. С тем и состарился. Идет он в церковь и молится: “Господи, дескать, помоги, всю жизнь мечтаю выиграть в спортлото”. Бог высовывается из-за облака и отвечает: “Слушай, дай мне хоть один шанс, купи лотерейный билет”. Поздно нам, Иваныч, об этом думать. Мы свое оттарабанили. В декабристы надо было идти помоложе, лет на сорок. И женщины были красивые рядом, и в голове что-то там бурлило. Как у нас там говорят? Выкипела вода фантазии, остался густой бульон мудрости. И сидим мы с этой мудростью - Ян, закрой уши - в глубокой заднице. Я понимаю, что не хочется. Я-то понимаю! А что делать? Давай доживем спокойно, без этих истерик. Нам нечего сказать, Иваныч. Кроме того, нас никто не станет слушать. Будем протестовать про себя. Вслух пусть Ян протестует. У него это лучше получится.
ИВАНЫЧ: А ты так и будешь сидеть в своей резервации? Так ничего и не сделаешь?
ХИСА: О чем ты говоришь, Иваныч? Что я, по-твоему, должен делать? Мне семьдесят скоро! Я вот дождусь, пока ноги совсем откажут, наши меня отвезут в деревню, хотя бы из чистого сострадания. Ян, ты это тоже не слушай, не надо. Ян, у человека в мои годы должна быть большая семья. Понимаешь, молодежь? Семейный клан, внуки должны сидеть на коленях. Простые ценности, Ян, очень простые. А у меня даже борода не растет. Все, я уже не могу. Объясни хоть ты ему, Ян, убеди его. Это ведь твое время. А он в него не вписывается. Никак. Только ходит, косяки сшибает.
ЯША: Иваныч, давай через Интернет. Ты мне продиктуй, я нащелкаю быстро. Отправим, куда хочешь.

ЯША раскладывает компьютерные причиндалы.

ХИСА: Послание - как это? - всем людям доброй воли! Спятили оба!
ИВАНЫЧ: Всем?
ЯША: Кому хочешь. На CNN, в “Нью-Йорк Таймс”...
ХИСА: Ян, будь патриотом немножко.
ЯША: На “НТВ” можно.
ХИСА: Да, Иваныч, там есть одна такая симпатичная... Фамилию не помню.
ЯША: Погоди Хиса, сейчас, две минуты...
ХИСА: Ян, ты не понимаешь, во что ты влип со своими штучками.

Открывается дверь. Входит ВАЛЯ. Пауза.

	А дверь-то ты не запер, ешки-матрешки.
ВАЛЯ: Доброе утро всем. Иваныч, собирайся.
ИВАНЫЧ: Валя, погоди...
ВАЛЯ: Все, все. Времени нет.  Потом поговорим. Вы хоть наверх выходите!? Вы видите, что у вас там? Чернобыль сплошной! Я еле до вас добралась сегодня. Как ты тут живешь, господи!?
БАСОВ: Кто это?
ВАЛЯ: Давай, Иваныч, собирай всех сюда, хватит прятаться.
ИВАНЫЧ: Там Басов, Валя. Из мэрии.
ВАЛЯ: А я звоню ему все утро. Что он там делает? 
ИВАНЫЧ: Пальто чистит.

Открывает дверь. Выходит БАСОВ. На нем грязное и пыльное пальто.

ВАЛЯ: Зря надевали. Тепло сегодня.
БАСОВ: А здесь не чувствуется. Я тут с утра, с самого. Вот - с Михал Иванычем наши дела решали.
ВАЛЯ: Решили?
БАСОВ: Почти. Подписывайте, Михаил Иванович.

ХИСА достает из-под овощей бумагу Басова.

ХИСА: Ох, неудобно-то как! Говорил я тебе, Иваныч, купи, наконец, нормальную скатерть.
ВАЛЯ: Все, потом с этим разберетесь. Техника на подходе. Хватит тут сидеть. Сейчас встретим, распределим по объектам.
ХИСА: Может, легкий завтрак? Немного овощей, зелень. Это тонизирует.
ИВАНЫЧ: Валя, присядь ненадолго. Правда. Поговорим. Я тут до тебя пытался объяснить...
ВАЛЯ: Иваныч, я сегодня на работе. Вчера надо было разговаривать, а не тонизироваться. Сейчас времени осталось только на сборы. Причем, не так уж и много.
ЯША: Все. Готово. Иваныч, диктуй.
ИВАНЫЧ: Что? Уже?
ЯША: Ну да. “Интерфакс” Открытый доступ.
ИВАНЫЧ: Слушай, это как-то официально слишком. Может, попроще что-нибудь?
ХИСА: Дашь им сенсацию, они на тебе деньги заработают и все.
БАСОВ: Это что у вас за идея такая опять? Что за сенсация?
ИВАНЫЧ: А вы не пугайтесь, господин Басов. Я просто с людьми хочу поговорить.
ЯША: Ты бы так сразу и сказал. Без проблем. Сейчас чат какой-нибудь найдем.
ХИСА: Это еще что такое?
ЯША: Беседа. В реальном времени. Он диктует - я перевожу и набираю. Тебе кого, Иваныч, ровесников?
БАСОВ: И вот через эту штуку?
ХИСА: Господин Басов, вы что - компьютера не видели никогда?
ВАЛЯ: Не время, Иваныч, не время...
ХИСА: Ах, Валентина, у стариков свои причуды...

Входит НЕРОН.

НЕРОН: Вот сколько вас тут, оказывается.
ИВАНЫЧ: Ну, что?
НЕРОН: Все в порядке, если можно так выразится. Нас окружают. Я, как индеец, приложил ухо к земле и услышал - стадо бизонов идет к водопою.
ВАЛЯ: Сумасшедший дом!
НЕРОН: Выражаясь иносказательно - грейдеры, трактора, самосвалы, вздымая пыль, несутся сюда.
ВАЛЯ: Все, Иваныч, собирайся. (Яше) И ты собирай  свои игрушки.
ЯША: Это не игрушки.

ИВАНЫЧ подходит к двери, запирает ее.

ИВАНЫЧ: Нет, Валя, время еще есть. Что, Яша, скоро?
ВАЛЯ: Давай потом, после. Что же ты такой упрямый?
БАСОВ: Это точно!
ХИСА: Он целеустремленный. И последовательный.
ВАЛЯ: Упрямый он, упрямый. Он всегда все делал по-своему.
НЕРОН: А разве это плохо?
ВАЛЯ: Не плохо и не хорошо. Без толку. Открой дверь, Иваныч.  (Басову) Ключ у него возьмите.
БАСОВ: Михаил Иванович, я все понимаю, я сам в армии служил. Дисциплина есть дисциплина. Вы как бы на посту. А я - ваш непосредственный начальник. Все, вахту сдал - вахту принял.
ХИСА: Что он несет?
НЕРОН: Только попробуйте тронуть этого милого старика.
БАСОВ: Я и не собираюсь. Пусть сам отдает.
ЯША: Порядок. Обычная болтовня. Планы на лето. Сэм хочет поехать в Европу. Барби его отговаривает.
ХИСА: Барби?
ЯША: Ей лет сорок, судя по жаргону. 
ХИСА: Не оценят.
ЯША: Ну что, начинаем?
ИВАНЫЧ: Да. Скажи им - мы сидим в полуподвале старого дома, который вот-вот разрушат. Скажи, что здесь прошла вся наша жизнь. Стой. Погоди. Дай соображу.
ХИСА (Яше): И что теперь?
ЯША: Ты думай пока. Я сейчас объясню им, в чем тут дело, тебя представлю.
БАСОВ: Это он по-английски?
ХИСА: Он у нас полиглот. Вундеркиндер.

ВАЛЯ подходит к ЯШЕ, выдергивает шнур.

ВАЛЯ: Кончайте вы этот бардак! (Басову) Тут вам что, урок информатики?
БАСОВ: Зачем же вы так... с техникой?
ЯША: Стресс процессору.

Несколько раз мигает свет.

ХИСА: Вот вам - проводочки-то выдергивать.
ВАЛЯ: Иваныч, я вчера тебя внимательно выслушала. Мне казалось, что ты все обдумал, а ты ведешь себя, как ребенок.
ИВАНЫЧ: А ты действительно выросла, Валя.
ВАЛЯ: Послушай теперь меня. Я же не зря к тебе приехала. Из-за тебя тут второй день мотаюсь туда-сюда, твои же дела устраиваю. Ты думаешь, что вот так вот запрешь дверь и сможешь все остановить. Пусть остаются эти развалины и ты один среди них? Или судится станешь с ним? Хватит прятаться Иваныч! Хочешь с людьми поговорить - выходи и разговаривай. Если есть что сказать.
ХИСА: Да он вас всех переговорит! Если захочет.
БАСОВ: Вот пусть открывает дверь и говорит сколько влезет.
ВАЛЯ: Иваныч, ну, правда, это же не конец света. Что ты на меня так смотришь? Выпускай нас. (Басову) Заберите ключ.
ИВАНЫЧ: Тогда мне действительно придется это сделать.
БАСОВ: Он ключ проглотил! Я же говорю - ненормальный!

НЕРОН и ВАЛЯ бросаются к ИВАНЫЧУ.

ВАЛЯ: Иваныч, ну это еще зачем?
ИВАНЫЧ: Мне и нужно-то было всего десять минут.
НЕРОН: Хиса, освободи диван.

НЕРОН ведет ИВАНЫЧА к дивану.

	Яныч, ты подключайся пока.
ЯША: Я только за свет боюсь.
БАСОВ: Если мои сейчас начнут подключаться, напряжение-то попрыгает.
ХИСА: Иваныч, ты как?  Врача ведь надо.
ИВАНЫЧ: Ерунда, Хиса, ерунда. Сами справимся. Валя, воды мне плесни. 
ВАЛЯ: Дверь-то как открыть теперь?
ИВАНЫЧ: А никак. Выламывать надо. Снаружи. Посиди пока. Помнишь, как ты меня отхаживала однажды?
ВАЛЯ: Помню-помню. Испугалась тогда. Зашла к тебе, а ты сидишь перед пустым экраном, бледный такой. Как сейчас. Двери нараспашку.
ИВАНЫЧ: А я тогда не закрывал. Чтобы сквозняк был. Зачем же ты ко мне приходила?
ВАЛЯ: А я к тебе тогда часто приходила. С тобой тогда интереснее было. Ты говорил много. Со мной ведь никто так не говорил - обо всем.
ИВАНЫЧ: Я вот подумал - может и напрасно это все. Мир не переделать. И вас не переделать. Выросли - и забыли.
ВАЛЯ: Что - забыли? Иваныч, я в Москву уехала. Мама умерла. Что мне делать было? Ну, поработала я на стройке, пожила в общежитии... Пока ты сидел здесь, жизнь ведь шла. Она не стояла на месте, понимаешь? А я стояла. Я смотрела по сторонам и стояла. Ты говорил - надо верить себе, если что-то не нравится - то это плохо. Мне многое не нравилось. Но еще меньше мне нравилось то, что я могу прожить всю жизнь так, как ты. Правильно и скучно. И ждать, пока меня не начнут выковыривать из вот такой же скорлупы. Ты говорил - слушайте себя, слушайте, что вам говорит внутренний голос. Он со мной разговаривал, еще как разговаривал. И я его слушала. Теперь я не воспитатель в детском саду - мне 32 года, я не замужем, у меня есть свое дело. Хорошее дело. Ты пойми, я ведь пришла к тебе не жизни учить. Мне посмотреть на тебя хотелось, вспомнить. Откуда я знала, что ты все такой же?
ИВАНЫЧ: Меня ничего не изменит, Валя. Да и поздно мне меняться. Доживу как-нибудь. Грустно только, что не остается ничего.
ЯША: Я готов. Давай, Иваныч.
ИВАНЫЧ: Я и не знаю теперь - смогу ли вообще что-то сказать.
ЯША: Ты смотри, какая паника там поднялась! Сейчас, ухвачу... Тут новые люди подключаются... Вот - “Он в подвале замурован, сидит долго, просит о помощи” - “Где он сейчас?” - Был обрыв связи” - “Нас завалило в сорок пятом в Германии, мы сидели трое суток” - “Как он живет без воды?” - “На стенах, если старая кладка, оседает влага”. Поговори с ними, Иваныч.
БАСОВ: Можно мне? Михаил Иванович, можно?

ИВАНЫЧ молча кивает. 

	Говорить? Это Басов говорит, из России. Я тут тоже сижу, нас здесь много. Когда я служил на флоте, нас тоже так замуровало однажды. Сработала тревога, подвалы блокировало. Три этажа под землю - как отрезало. А система новая была, только опробовали, специалистов путевых нет. Пока наверху разобрались - килограмм на десять похудели все.
ХИСА: Откуда такие подвалы на флоте?
БАСОВ: А я на берегу служил. На базе. В обеспечении.
ХИСА: Моряк-подземник. Коллега, значит.
ЯША (читает): “Чем мы можем помочь?” - “Что говорит ваша служба спасения”?
БАСОВ: Не надо нам помогать. Сами справимся, когда захотим.
ХИСА: Я тоже скажу пару слов. (Иванычу) Уполномочиваешь?
ИВАНЫЧ: Говори, Хиса, говори. Только попроще.
ХИСА: Уж как получится. (Яше) Пиши. Ребята, паника напрасна. Мы - добровольцы. Мой приятель Иваныч проводит такой эксперимент на фоне строительных работ.
ЯША (читает): “Он говорил, что живет там всю жизнь”. Это Барби, та самая.
ХИСА: Барби, дружочек, пойми - его никто там не замуровал. Просто он не такой, как все. Мы вообще - народ особенный, ешки-матрешки.
ЯША: Это как перевести?
ХИСА: Это не надо. Это выражение такое.
ЯША (читает): “Нас разыгрывают” - “У русских все бывает запутано” - “Я был в Москве в прошлом году, там сейчас очень красиво. Могу выслать фотографию” - “Может, ему все-таки нужна помощь?”
ВАЛЯ: Дай я скажу. Господа, помощи не надо. Все в порядке. Здесь идет под снос несколько старых домов. Один из жителей перед выездом просто хотел поговорить с вами. Ему сейчас очень плохо. Он долго жил здесь. Привык. Все.
ЯША (читает): “Кто он?” - “Сколько ему лет?”
ВАЛЯ: Он обслуживал этот дом. Подавал тепло. А я была его воспитанницей. Я увидела, что мир выглядит иначе, чем то, к чему он меня готовил. Были испуг и разочарование. Но сейчас все в порядке, господа. Мы попробуем убедить его, что жизнь продолжается. Как я убедилась в свое время.
ЯША (читает): “Надо путешествовать. Это на многое открывает глаза” - “Я могу пригласить его в гости” - “Я люблю сидеть в парке, смотреть, как играют дети и собаки”.

Несколько раз мигает свет, потом гаснет. Остается только мерцание экрана компьютера.

БАСОВ: Я же говорил!
ЯША: Спокойно. Еще есть минута. Я на аккумулятор переключил.
НЕРОН: Иваныч, твое слово.
ИВАНЫЧ: Давай, лучше ты.
НЕРОН: Мне им нечего сказать.
ВАЛЯ: Говори, Иваныч.
ИВАНЫЧ: Так. Что я хотел вам сказать? Вот - нет ни правых, ни виноватых. Просто грустно думать, что жил для себя, когда казалось, что жил для других. Неужели только это? Нет, все правильно – жизнь идет, как идет, не мне ее менять. Она сильнее меня, сильнее нас всех. Просто грустно думать, что жил для себя, когда казалось, что жил для других. Нет, не так. Я всегда был рядом с детьми. Я учил их… слушать себя, свою душу. Жить по законам сердца. Только не надо говорить мне, что это невозможно… Вот часто про стариков говорят - он впал в детство. А мне кажется, что это - похвала их мудрости. В конце концов, остается одно - помнить, какими мы были, и думать о том, к чему мы придем. Главное...

Экран компьютера гаснет. Полная темнота.

ЯША: Все. Минута двадцать. Иваныч, извини...
ИВАНЫЧ: Главное – помнить, что мир такой, каким мы его делаем.

Пауза.

ВАЛЯ: Теперь-то что? Иваныч!
НЕРОН: Сидите пока. Иваныч, я открою. Иваныч? Иваныч, ты где?
ИВАНЫЧ: Здесь я. Забыл, что ключ тебе отдал. Открывай скорей.

НЕРОН в темноте идет к двери, возится с замком, открывает дверь. 
Общий свет. Все на своих местах. Большая пауза.

БАСОВ: И что дальше?
ХИСА (Яше): Кто-то там в гости нас приглашал. Адресочка не запомнил?
ЯША: Штат Массачусетс, кажется. Я сохранил.
ХИСА: Значит, поедем в Массачусетс.

ЗАНАВЕС

ã А.В.Вдовин, 2001 

По всем вопросам просьба обращаться в Российское Авторское Общество (Екатеринбургский филиал) или к автору 
по адресу: 620219 г. Екатеринбург, ул. Малышева, 24, редакция журнала “Урал”
по электронной почте: editor1@r66.ru
по телефону: (3432) 56-77-54