ОГНЕННЫЙ КОНЬ
Пьеса для кукольного театра в двух действиях
По роману Рюсукэ Сайто «Огненный конь»
Инсценировка Е. Касимова

1988

Действующие лица

ГЭН.
КИЁНО.
ДЕД КУРОСКЭ.
МАТЬ ГЭНА.
ДЭНКИТИ.
МОСАКУ.
АСИГАРУ.
НАЧАЛЬНИК САМУРАЕВ.
НАКАМУРА, надсмотрщик.
СТАРИК-рыболов.
САМУРАИ, РУДОКОПЫ, КРЕСТЬЯНЕ.

Действие происходит в Японии в XVII веке.

Малоизвестные слова, которые встречаются в тексте

АСИГАРУ — пеший самурай. Самый низший ранг самурая. Асигару носил один меч, тогда как самураи высокого ранга носили два меча.
ДЗИДЗО — божество, покровитель детей и путников.
КАН — мера веса, равная 3,75 кг.
РЁ — старинная японская монета.
САКЭ — рисовая водка.
САМА — форма почтительного обращения.
СёГУН — князь.
СёГУНАТ — ставка сёгуна.
СЁДЗИ — раздвижная стена японского дома, главным образом между комнатой и верандой, представляет собой решетчатую раму, на которую наклеивается полупрозрачная бумага.
СОЛОМЕННЫЙ ФЛАГ — флаг из соломенной циновки; служил знаменем крестьянских восстаний.
СЯКУ — мера длинны, равная 30,3 см.
ТАТАМИ — циновка.
ТЭНГУ — сказочное существо, наподобие лешего, с длинным носом. 
ФУНДОСИ — набедренная повязка.
ХАКАМА — широкие шаровары, похожие на юбку.
ХАРАКИРИ — самоубийство; проводилось путем вспарывания живота мечом (или специальным кинжалом).
ЭДО — столица средневековой Японии, нынешний Токио. В Эдо находилась ставка военного правителя Японии СёГУНА, которому подчинялись все князья.
ЭНСА! — подбадривающий возглас.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая
Река Кадзика. Берега поросли бугом, омелой, бамбуком, папоротником. Слышен шум водопада. Низко стелется туман. Слева стоит большая гора. 
На заднем плане — горы в полумгле.
Светает. Туман исчезает. Над водопадом появляется зыбкая радуга.
Появляется Гэн. Он в темном кимоно, босиком. На плече удочка. На поясе корзина для рыбы.

Гэн. А попробую-ка вон у того омута. (Начинает расправлять снасть.)
Появляется Старик-рыболов с длинной удочкой.

Старик-рыболов. Доброе утро!
Гэн. Ай! (Оглядывается.) Ф-фу! Здравствуйте, дедушка! А я уж подумал: тэнгу из леса вышел.
Старик-рыболов. Кхе-кхе! Тэнгу днем не ходит, тэнгу днем спит. Ну как? Ловится рыбка?
Гэн (весело). Ловится помаленьку!
Старик-рыболов (огорченно). А у меня не клюет. Хорошей наживки нет.
Гэн. Возьмите у меня, дедушка! Здесь под любым камнем черви кишат.
Старик-рыболов (подходит, заглядывает в корзину). Ого! Одни гольцы. Да какие крупные!
Гэн. Говорят, за Большим водопадом водятся во-о-от такие! (Разводит руками.)
Старик-рыболов. Тс-с! (Испуганно оглядывается.) За водопадом стоит гора Огненного коня. Конь этот спускается с неба на гору, и всякий, кто увидит коня, погибает от его копыт. Жил прежде в нашей деревне возчик по имени Дзимбати. Возил он тяжелые грузы и тем добывал себе пропитание. И вот как-то раз возьми он да и скажи: «Какой это извозчик побоится коня! Подумаешь, Огненный конь! Да я его враз изловлю!» Сказал и отправился на гору Огненного коня. Вернулся Дзимбати бледный, как смерть, и слег в сильном жару. Все тело его было в синяках от лошадиных копыт. «Я видел. Простите меня! Я видел, но рассказать не могу. Простите!» — кричал он в бреду. Так и умер, не открыв тайны.
Гэн зябко ежится.

Не ходи за Большой водопад, будет беда.
Старик уходит, что-то бормоча себе под нос.

Гэн (стоит размышляет. Вдруг решился). А! Дойду до водопада. Если с третьего раза не клюнет, вернусь домой.

Гэн пробирается сквозь бамбуковые заросли, плутает и незаметно для себя оказывается за водопадом. Расправляет удочку, закидывает леску. Выдергивает и снова закидывает. Внезапно удочка изогнулась, как месяц, и задергалась. Гэн вытаскивает большущую рыбину. Кричит от радости.

Ого-го! Вот так рыбка! Вот так да-а! (Поднимает рыбу.) Пожалуй, три сяку будет… То-то мама обрадуется! Ой, да я промок весь.
Гэн снимает с себя кимоно, развешивает его на кустах. Появляется Асигару, хватает Гэна за горло.

Асигару. Ты зачем сюда забрался? Не знаешь, что ходить сюда запрещено? (Бьет Гэна палкой.) А ну, говори, зачем сюда забрался?
Гэн. Я… Я тут рыбу ловил, а она не клевала, вот я и… зашел…
Асигару. Голый? 
Гэн. Нет, это я вымок, когда рыбу вытаскивал. Вон кимоно сохнет. Там и голец большой лежит…
Асигару. Смотри, если наврал! Сейчас проверю. А ну, покажи. (Оборачивается.) Ага! Кимоно! О! Вот так рыбина!
Самурай отпускает Гэна, рассматривает гольца. Гэн прыгает в заросли.

Стой! Стой, негодяй! (Тычет палкой в кусты, ищет Гэна, в ярости пинает корзину с рыбой.) Убежал, подлец! (Скрывается в чаще, прихватив рыбу.)
Появляется Гэн.

Гэн. Ну вот. Рыбу утащил. Что теперь мама скажет. (Садится и горько вздыхает.)
Темнеет. Гэн сидит, опустив голову. Вдруг тревожно прислушивается, поднимает лицо.

Что это?! Мамочка!
К шуму водопада присоединяется глухой, как далекий горный обвал, звук. Звук растет, рокоча, перекрывает шум воды. На багряном небе ярко вырисовывается пятно, напоминающее коня.

Огненный конь!
Пятно становится все резче. Огненный конь скачет по багряному небу. Звук растет и ширится. Гэн кричит, закрыв голову руками. Внезаптно пятно блекнет и исчезает. Исчезает и звук. Гэн торопливо одевается. Вдруг он решительно поднимает голову.

Нет! Я никуда не уйду. Я найду Огненного коня. Я увижу, как он спустится с небес и поскачет по горам. Я увижу коня, даже если… даже если это смертельно опасно.
Уходит вверх по склону горы. 
Затемнение

Картина вторая
Плоское дно каменного ущелья. Слева — большой дощатый брак, обнесенный частоколом. Справа — огромный зев пещеры. В центре — ярко освещенный дом. За полупрозрачными сёдзи мелькают тени, слышны оживленные голоса. Наверху, на карнизе ущелья, появляется Гэн. Он осторожно подползает к самому краешку, смотрит вниз. Раздается звяканье цепей: из пещеры выходит вереница людей, связанных друг с другом толстой веревкой, на ногах звенят цепи. Согбенно люди проходят мимо освещенного дома к бараку. Последним из пещеры появляется Накамура.
Накамура (бьет палкой старика-рудокопа). Ты что плетешься еле-еле? А ну пошевеливайся! 
Молодой рудокоп, идущий впереди (это Дэнкити), встает между стариком и самураем.
Дэнкити. Не надо, господин Накамура. Не бейте его.
Накамура. А ну прочь! Не мешай!
Сёдзи освещенного дома отодвигается, появляется голова Начальника самураев.

Начальник самураев. Что тут у тебя?
Накамура. Опять Данкити-бунтовщик. Совсем обнаглел в последнее время, то и дело на глаза попадается.
Начальник самураев. А ты взгрей его как следует!
Слышатся пьяные голоса самураев: «Ну да, взгрей его! Дай ему хорошенько!» Накамура поднимает палку, идет на Дэнкити. Тот выпрямляется, гордо подняв голову. Накамура нерешительно останавливается.

Накамура. Но-но… Смотри у меня! Если еще раз замечу… (Кричит.) А ну, пошли!
Голова Начальника самураев исчезает. Рудокопы идут к своему бараку, заходят в него. Накамура садится на порог освещенного дома, достает бутылочку сакэ, прикладывается к ней. Появляется Асигару с рыбой на плече.

О! Прекрасный голец! Поймал? Отличный голец! Зажарим с солью — объеденье!
Асигару. Брось, Накамура. Брось, закуски к сакэ не будет.
Из дома выходит Начальник самураев.

Начальник самураев. О! Каков голец! Эй, там, варите рис! Сейчас рыбу зажарим.
Асигару (смущенно бормочет). Оно понятно — рис нужен… Эту рыбу только с рисом надо кушать… На здоровье, господин начальник! (Льстиво.) Господин начальник у нас сильный и великодушный! Настоящий воин!
Начальник самураев (подозрительно). Ты чего это? Сакэ напился? А ну-ка, поди сюда.
Асигару. Вот голец, господин начальник. Надо рис варить. Без риса — это уже будет не та закуска… а голец-то каков, а? Господин начальник! Пр-рекрасный голец! А с рисом его? А?
Начальник самураев. Ты что там бормочешь, подлец?
Асигару. Господин начальник! (Подходит, шепчет на ухо.) Улизнул, чертенок!
Начальник самураев (свирепо). Да я тебя!
Асигару. Да он просто рыбу ловил и заблудился в горах…
Начальник самураев. Ошибаешься! Мальчишка шпионил. В последнее время в деревнях ропщут. Голодно, налоги растут, мужчин ловят и заставляют работать в рудниках. Вот и послали мальчишку разнюхать, что к чему.
Асигару. Но, господин начальник, в деревне думают, что ходить на гору Огненного коня нельзя. Увидишь, мол, коня, живым не вернешься.
Начальник самураев. Голодный пес о смерти не помышляет. Он нюх в ход пускает. Разузнают тайну рудников и станут торговаться с князем: не освободишь, мол, от налогов — донесем в Эдо. Вот тогда заварится каша. Сёгун нам этого не просит.
Асигару.  Ох, скверное дело. Но вряд ли мальчишка добрался до нас.
Начальник самураев. А я говорю — мальчишка деревенский шпион! И прячется он где-то здесь, в лесу. Во всяком случае, живым его оставлять нельзя. (Кричит.) Сосира, Ёдзи, Синнодзё!
Пьяные самураи вываливаются из дому.

Бегите и обшарьте все кусты у Большого водопада. Найдите мне мальчишку. Простой такой деревенский мальчишка. Рыбу там ловит.
Самураи убегают.

(Зловеще). Ну смотри! Не найдут — я за твою голову ни одного рё не дам.
Уходят.

Гэн (тихо). Ищите, ищите… Как бы длинноносый тэнгу сам вас не нашел.
Гэн осторожно спускается с обрыва, подкрадывается к бараку с узниками. Вдруг как из-под земли выскакивает Дэнкити и хватает его.

Дэнкити. Молчи! А то погибнешь.
Гэн. Ты… Дэнкити?
Дэнкити (озадаченно). А ты откуда знаешь?
Гэн. А я тебя видел. Я слышал, как самурай назвал тебя. Он сказал: «Дэнкити — бунтовщик…» Ты правда бунт замышлял? (Оглядывает его.) А где же цепи?
Дэнкити. А! Ерунда! Цепи мы научились снимать. И подкоп под стеной сделали.
Гэн. А узнают? Ведь тогда…
Дэнкити (перебивает его). Теперь не обо мне, а о тебе надо подумать. Тебя ищут. Уходить отсюда опасно. Так что спрячем тебя в забое.
Гэн. В забое?
Дэнкити. Ну да, в горе, где мы рубим серебряную руду. Здесь — тайный рудник князя Акита. Кто попадет сюда, уж никогда живым не выберется. Дело в том, что без разрешения сёгуна нельзя разрабатывать рудник. Те, кто тайно добывает серебро, считаются заговорщиками, которым серебро нужно для войны против сёгуна. Если в Эдо узнают о руднике, самураям княжества несдобровать. Или харакири… Или еще чего хуже. Вот самураи и держат рудник в тайне от всех. Поэтому никто из рудокопов не выйдет отсюда живым. (Замолчал, прислушивается.) Спят, кажется. Пошли!
Затемнение.

Картина третья
Пещера. В центре пещеры — колодец, из которого бадьей вычерпывают воду. В глубине пещеры мерцают огоньки, скользят тени. Слышен стук — это рудокопы ломают руду. Возле колодца прохаживается Накамура, наблюдая за работой. Луч света постепенно высвечивает передний план, где в глубокой нише притаились Гэн, Дэнкити и Мосаку. Самураю их не видно.

Гэн. Так как же вы собираетесь выбраться на волю?
Дэнкити. Это секрет. (Подумав.) Но тебе можно рассказать.
Мосаку. А можно ему доверять? А если он проболтается?
Дэнкити. Нет, по всему видать, крепкий парень. И вот что я думаю: одним нам не справиться. Надо объединиться с крестьянами. Если рудокопы и крестьяне выступят вместе, поднимется такая буча, что самураям тошно сделается, а мальчишка станет гонцом. Он сообщит крестьянам о наших планах.
Гэн. Я понял! Вы тут восстание затеваете!
Дэнкити (смеется). Сообразительный парень!
Гэн. Можете рассчитывать на меня.
Дэнкити (серьезно). Ладно. У тебя найдутся дела в деревне, если ты выберешься отсюда. Есть кто верный в деревне? Кому можно доверить тайну? Дойдет до людей князя — всему конец.
Гэн. Понимаю. Скажу деду Куроскэ.
Дэнкити. Потом ты должен будешь прийти к нам в горы…
Мосаку. ...Где тебя могут схватить и убить.
Гэн. Я не боюсь! Я согласен.
Дэнкити. Будь осторожен.
Гэн. Можно вас спросить?
Дэнкити. Спрашивай.
Гэн. У нас в деревне говорят, что всякий, кто поднимется в гору Огненного коня и увидит его, обязательно погибнет.
Дэнкити. Это самураи выдумали такую сказку, чтобы люди не подходили близко к тайному руднику.
Гэн (горячо). Но я видел этого самого коня своими глазами!
Дэнкити. Это отражается на облаках пламя печей, где выплавляют из руды серебро. Люди верят в легенду об Огненном коне и когда видят на небе что-то непонятное, думают, что это и есть тот самый страшный конь, который убивает людей.
Гэн. Но, говорят, один человек из соседней деревни поднялся на гору и вернулся полумертвый, весь в синяках. (Шепотом.) И будто бы это были следы копыт!
Мосаку (мрачно). Это его самураи концом бревна били. Думали, что убили…
Гэн (уныло). Он умер.
Рудник заполняется разными звуками. Бац! — бадья ударилась о воду. «Энса! Энса! Энса!» — надрывно кричат узники. Скрип! Скрип! Скрип! — ворот. Резкие удары железа о железо. Движутся огоньки. Скользят тени. Крики самурая: «Эй ты, крути живее! А ну, поворачивайся!»

Мосаку. Опять разорался этот черт Накамура. Ох, доберусь я до него. Ну, пойду. А то как бы он чего не заметил. (Выходит из ниши.)
Накамура (замечает Мосаку). А-а! Вот ты где! Бездельник! Все думают: «Накамура глупый! Накамура слепой!» А Накамура все видит! Накамура видит, кто работает, а кто колобродит! Что, опять шепчетесь по углам?! А ну живо работать! (Бьет палкой Мосаку.)
Мосаку. Господин Накамура! Зачем же вы так!
Накамура. А-а! Он еще разговаривает?! Вот тебе! Вот тебе!
Мосаку в ярости бросается на самурая. Они борются, постепенно приближаясь к колодцу. Внезаптно Мосаку подхватывает самурая и бросает его в колодец. Слышен крик и всплеск воды. Рудокопы окружили колодец. Дэнкити с Гэном врываются в круг.

Дэнкити. Беда! Беда! Вам надо бежать! Пойдемте, я выведу вас через подземный ход.
Затемнение. 
Конец первого действия. 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина первая
Вечер. Околица деревни. Загораются два дрожащих огонька. Это дед Куроскэ и мать Гэна. С другой стороны появляется Гэн. Он крадется, озираясь. Мать, заметив сына, подбегает к нему, бьет по щеке. Роняет свечу и прижимает Гэна к груди. Гэн плачет.

Дед Куроскэ. Ну как, вернулся? Вся деревня собиралась искать тебя, да мы удержали их, вдвоем пошли встречать. Не такой ты парень, чтобы пропасть в горах.

Дед Куроскэ смеется. Мать тянет удочку Гэна, хочет ее сломать.

Не надо, мать. Я понимаю, ты волновалась, но рыбалка — единственная утеха Гэна. Да и рыба нам большая поддержка сейчас.
мать Гэна. Да я лучше с голоду умру! Покойный муж не простит мне, если я погублю сына. (Плачет.)
Дед Куроскэ (ласково). Ладно, мать.

Дед Куроскэ поднимает свечу, зажигает ее, подает Гэну. Уходят.
Картина сдвигается. Становится видна вся деревня. На переднем плане — дом деда Куроскэ и дом Гэна. Все останавливаются перед домом деда Куроскэ. Сквозь сёдзи мерцает огонек.
Гэн! Зайди в мой дом, отдохни немного. И мать твоя, похоже, устала. Выпейте хоть чаю.
мать Гэна. Мы не можем беспокоить вас так поздно. Спасибо и за то, что помогли мне искать Гэна.
Дед Куроскэ. О чем вы говорите! Я хоть и старый, но ноги пока держат. Не стесняйтесь, заходите. И Киёно еще не спит.
мать Гэна. Вот и малышку Киёно побеспокоим.
Они входят во двор. Слышен голос Киёно: «Дедушка, это ты?»

Дед Куроскэ. Я, Киёно, я.
Голос Киёно. Нашли Гэна?
Дед Куроскэ. Нашли, нашли. Вот он. Сам нашелся.
Появляется Киёно.

Киёно. Ах ты ослушник! Ты знаешь, как ты мать свою напугал?
Дед Куроскэ. Киёно! Приготовь чай. Мать Гэна утомилась.
мать Гэна. Не надо никакого чаю. Я воды попью.
Киёно. Да я быстро вскипячу над очагом.
мать Гэна. Я тут присяду на веранде, попью воды и пойду домой.
Киёно. Колодезная вода вкуснее всего из ковша. (Гэну.) Ну, рассказывай! Как это ты столько времени на реке просидел и ничего не поймал. С пустой корзинкой пришел.
Гэн. Поймал. Вот такую рыбину! (Разводит руки.)
Киёно. Ну и где эта рыбина, хвастунишка?
Гэн. Её медведь выхватил!
Киёно. Медведь?!
Мать роняет ковш, но Ген не замечает ее испуга.

Гэн. Ну да, медведь. (Подумав.) Большой был медведище. Шестьдесят кан весил. Нет, сто.
Дед Куроскэ. Большой, говоришь, медведь был?
Гэн. Большой. Пожалуй, сто двадцать кан был.
Киёно. А где ты встретил медведя?
Гэн. У Большого водопада.
Киёно. Ты, значит, нес рыбу на плече, а тут…
Гэн. Нет, тащил ее за жабры, а она волочилась по земле. А тут — медведь!
Дед Куроскэ. Гэн! А куда он девался?
Гэн. А медведь схватил рыбу и убежал.
Дед Куроскэ. Взобрался по скалам Большого водопада к горе Огненного коня?
Гэн молчит.

мать Гэна. Уже поздно, Гэн. Пойдем домой. Пора и совесть знать.
Дед Куроскэ (отбросив веер). Да, идите, пожалуй. И Гэн устал, и ты, мать, утомилась, идите спать.
Киёно (ноет). Дедушка! Я еще хочу про медведя послушать.
Дед Куроскэ. А вот завтра зайдешь к Гэну и расспросишь его.
Мать Гэна выходит со двора.

(Тихо.) Гэн! Не говори матери, что был на горе Огненного коня.
Гэн (изумленно). Дедушка!
Дед Куроскэ. Тс-с.
Гэн идет вслед за матерью.

мать Гэна. Я не верю тому, что ты там наплел про медведя. Завтра утром расскажешь мне правду.
Заходят в дом.
Гаснет огонек в доме Куроскэ. Мрак окутывает деревню. Тихо. Слышно, как поют цикады. Вдруг сёзди дома Гэна начинают светиться. Издалека звучит тревожная музыка. Все резче и резче проступает силуэт спящего Гэна. Он ворочается, ему снится сон. Музыка все громче и громче. Внезапно над Гэном появляется силуэт самурая — огромный и страшный.

Тень самурая (громовым голосом). Ты зачем сюда забрался? Не знаешь, что ходить сюда запрещено? (Замахивается палкой.) А ну, говори, зачем пришел, чего надо здесь?!
Гэн в ужасе вскакивает, кричит. Тень самурая исчезает, исчезает и музыка. Гэн укладывается, засыпает. Опять издалека звучит тревожная музыка. Как в волшебном фонаре, появляются уже две тени самураев.

Первая тень (голосом начальника самураев). А я говорю — мальчишка деревенский шпион! Чувствую, прячется где-то здесь. Во всяком случае, живым оставлять его нельзя.
Рой голосов: «Схватить его! Убить его! Убить его!»
Гэн вскакивает — тени самураев исчезают. Гэн дрожит, успокаивается. Ложится спать. Потихоньку сёдзи гаснет. Начинает светать, слышны голоса птиц. Резко каркает ворон.
Из своего дома выходит дед Куроскэ. Гэн выглядывает из своего.

Гэн (шепотом). Дедушка! Мне надо с тобой поговорить.
Дед Куроскэ. Это о вчерашнем? Зачем спешить. Знаешь пословицу: «Суетливый нищий мало кусков соберет». У нас сегодня на завтрак лепешки из конского каштана. Пойдем-ка в дом.
Гэн. Дедушка! А как вы догадались, что я был на горе Огненного коня?
Дед Куроскэ. Ты сказал, что поймал гольца под Большим водопадом. Он был такой огромный, что хвост его волочился по земле. А такие гольцы там не водятся. Стало быть, ты был выше водопада, куда ходить запрещается. А потом, я ведь тебя знаю: не уйдешь с реки, пока не поймаешь чего-нибудь. Ловил, ловил и незаметно для себя оказался на горе Огненного коня.
Появляется Киёно.
Киёно (в ужасе). Ты забрался на гору Огненного коня?
Гэн. Никакого коня там нет. Просто пламя печей, где серебро плавят, отражается в вечерних облаках… Ой! (Понимает, что проговорился.)
Дед Куроскэ. Постой, Гэн. Пойдем в дом. Посидим, поговорим. Киёно! Ты пока во дворе побудь. Погляди: не ходит ли кто вокруг.
Уходят с Гэном в дом. Киёно прибирает двор. Поет. Дед Куроскэ и Гэн возвращаются.
Дед Куроскэ. Так, говоришь, он в Пещере летучих мышей? Я сейчас пойду туда. Пусть говорит с людьми. Говоришь, Мосаку сильный? Сильно и говорить надо. Людей поднять на такое дело — слова особую силу должны иметь. А ты беги в горы и скажи, чтобы были наготове. Сигналом им будет звук раковины.
Уходит.
Киёно. Гэн! И я с тобой!
Гэн. Вот еще!
Киёно. Я не забоюсь! Даже если медведя встретим.
Гэн (смеется). Медведь-то был одет в хакама. И палкой, знаешь, больно дерется.
Уходит.

Киёно (кричит). И я с тобой, Гэн, подожди!

Убегает. 
Затемнение.

Картина вторая
Декорации те же, что и во второй картине первого действия. У барака, где живут рудокопы, появляются Гэн и Киёно. Крадутся. Как из-под земли появляется Дэнкити.

Киёно. Ой!
Дэнкити. Девчонка?
Гэн. Дэнкити! Это я — Гэн! А это — Киёно. Она храбрая. Ты не бойся.
Дэнкити (тихо смеется). Да я не боюсь. (Серьезно.) Ну что? Где Мосаку? С кем ты говорил?
Гэн. Дед Куроскэ и Мосаку пошли по деревням людей поднимать. Сигналом к общему восстанию будет звук раковины.
Дэнкити. Мосаку поднимет соломенное знамя. Если Мосаку начнет говорить, хоть кого убедит. Огонь, а не человек.
Внезапно появляется Асигару.

Асигару. А-а! Опять Дэнкити! Бунтовщик! А это кто? О-о! Старые знакомые! Попался, дрянной мальчишка! О! Да тут еще и девчонка! Сосира! Ёдзи! Синнодзё! Сюда!
Дэнкити хочет броситься на самурая, но тот выхватывает меч. Делает выпад. 

Хух!
Дэнкити отскакивает. Кричит.

Дэнкити. Эй, люди! Вставайте! Все сюда!
Дверь барака распахивается. Появляются рудокопы. Из дома вываливаются пьяные самураи. Они запутываются, падают.

Эх, рано начали! (Кричит.) Все ко мне! Берите ломы и кирки! Отходите к пещере!
Асигару. Да это бунт!
Самураи достают, наконец, мечи, машут ими как попало. Рудокопы вооружаются палками, кирками. Идет сражение. Самураи теснят рудокопов. Рудокопы отходят к пещере, увлекая за собой Гэна и Киёно, скрываются в ней. Дэнкити отходит последний.

Дэнкити. Эх, рано начали! (Скрывается в пещере.)
Самураи пробуют сунуться в пещеру. Им отвечает град камней. Падая и крича, они все-таки прорываются. В это время раздается звук раковины. Появляются крестьяне, вооруженные косами, вилами, палками. Впереди Мосаку с топором в руке. Крестьяне нападают на самураев с тылу, те исчезают в пещере.

мать Гэна. Стойте! В пещеру не ходите! Сейчас мы им зададим!
Исчезает. 
Затемнение.

Картина третья
Декорации те же, что и в третьей картине первого действия. Идет бой. Самураи теснят рудокопов. Рудокопы отступают. Самураи оказываются в центре пещеры. Наверху появляется Мосаку. Дэнкити замечает его.

Дэнкити. Отходите! Все отходите! В штольню! Там есть подземный ход. 
Мосаку бьет топором по свае, поддерживающей свод пещеры. Свая трещит. Самураи в ужасе останавливаются, поднимают головы. В наступившей тишине слышен только быстрый стук топора. Рудокопы прячутся в штольне. Свая рушится. Раздается крик. Летят камни, круша все вокруг. Падают глыбы. Гром. Треск. Рушатся своды пещеры.

Затемнение.

Картина четвертая
Декорации те же, что и в первой картине первого действия.
Дэнкити, дед Куроскэ, Гэн, Киёно.
Дэнкити. Погиб Мосаку. Погиб — и разом дело кончил.
Киёно плачет.

Дед Куроскэ. Нет, дело не кончено. Дело только начинается. Смотрите! Деревня Куротани восстала! Деревня Асахи восстала!
В деревне горят костры. Горит лес в ущелье. Пламя от пожара, собравшись в золотистый столб, призрачно отражается в ночных облаках.

Гэн (кричит). Смотрите! Огненный конь!
Отблески пламени действительно напоминают коня с развевающейся гривой. Конь грозно мотает головой, то становясь на дыбы, то опуская голову к земле.

Киёно. И там Огненный конь! (Показывает в сторону деревни.)
Над горящей деревней тоже буйствует Огненный конь!

Дед Куроскэ. Деревня Токигава восстала!
Дэнкити. Пора. Все уже ушли вперед. Затянем потуже набедренные повязки — и в путь!
Киёно (тихо). А у меня нет набедренной повязки.
Все смеются.

Дед Куроскэ. Ну вот, мы уходим в новую землю. Да поможет нам дзидзо. А со всеми вместе ничего не страшно.
Берутся за руки.

Занавес