Дездемона

Трагедия в двух действиях, четырнадцати картинах, с прологом и финалом
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Женщины:
Дездемона, генерал венецианской морской пехоты, около 40 лет. 
Бианка, подруга Дездемоны, офицер разведуправления генштаба, около 40 лет.
Третий сенатор за 50, очень худая
Эмилия, жена Яго, служанка Дездемоны, 16 лет
Тети Дездемоны. 
 
Мужчины:
Отелло, лидер рок-группы «Электрический кролик (Электролик)», от 25 до 30 лет
Кассио, заместитель Дездемоны, от 25 до 30
Яго, адъютант Дездемоны, около 30 лет.
Родриго, богатый венецианский дворянин, спонсор рок-группы и любовник Отелло около 25 лет.
Брабанцио, сенатор, отец  Дездемоны, около 70 лет.
Лодовико, двоюродный брат Дездемоны, банкир из Милана, около 40  
Алессандро, его сын, 15-16 лет.
Карло Серебрини, его доверенный бухгалтер, около 30 лет.
Дож Венеции
Сенаторы
Али Башара, купец из Аравии.
Исмаил-бей по кличке «Сириец», турецкий адмирал. 
Монтано, предшественник Дездемоны по управлению Кипром
Рокеры
Солдаты, матросы, гонцы, горожане, мужчины и женщины, дети, офицеры, солдаты, дворяне, музыканты и слуги.
 
Место действия: Венеция и Кипр.
 
Одежда персонажей:
Мне кажется, чем ближе костюмы будут к реалиям начала 16 века, тем лучше.
Женщины в верхних платьях яркого бархата без рукавов, в длинных нижних платьях, с большими квадратными декольте и небольшими вырезами на рукавах.
На голове завитые  сложные прически, небольшие шапочки или кокетливые золотые сеточки. 
На высокой талии узкий пояс с кинжалом в роскошных ножнах.
(В то время право носить оружие являлось неотъемлемым признаком свободного человека, тем паче аристократа, любого пола).
Мужчины в обтягивающих штанах с разноцветными полосами. Иногда высокие и такие же пестрые чулки от колена и вниз. Короткие пышные куртки с многочисленными прорезями и шнуровками, сквозь которые видны яркие (белые, синие, алые) рубашки. Разноцветные береты. 
На поясе такой же кинжал, но на улице к нему прибавляется длинная плоская шпага. Что-то вроде узкого обоюдоострого меча.
У тех и других в дороге (например, путешествие по морю) длинные яркие плащи с прорезными рукавами, расшитые мехом и драгоценностями.
У солдат – алебарды.

Пролог
 
Дездемона, перед занавесом в нерешительности.
- Не знаю, как начать, хотим представить...
Нет, по-другому, тут решили мы... 
Опять не то...
Так вот, полтыщи лет тому назад жил драматург великий, гениальный, поэт Вильям Шекспир. 
Он написал трагедию о мавре и деве, что чиста как свежий снег, короче, о коварстве и любви, точнее, о любви и о коварстве.
Трагедию играют до сих пор, но времена и мавры изменились.
И женщины уже не таковы.
И обстоятельства в Венеции иные...
Поэтому решились мы опять
Трагедию Отелло описать.
Не нам соперничать с Шекспиром - это ясно.
(Звонок.
Достает мобильник): 
- Позже позвони, пожалуйста, я занята!
Ведь гений - это чудо,
Чудесам не место средь мобильных телефонов....
(Звонок.
Достает мобильник): 
- Ну я же сказала...
Ах, это ты...
Нет, дорогой, никак не могу...
 
Но страхи прочь...Сомненья вон из сердца.
Нам долг исполнить всем пришла пора.
Как генерал бросает в бой полки, 
Так драматург сражается с бумагой, 
Там льется кровь, а тут она кипит...
И тот, и этот станет знаменит.
Или покроет седину позором...
Начнем...
С чего ж начнем?
Пусть будет карнавал... Венеция... Где дож венчался с морем, стояли корабли из разных стран, и люди веселились от души... 
А может быть и слишком веселились, и не заметили приход суровых дней.
Но были живы и любили жизнь!

Действие первое

1картина

Венеция - Карнавал.

По авансцене проносятся танцующие мужчины, женщины, жонглеры, акробаты. 
Слева рок-группа «Электрический кролик» играет, Отелло, высокий красавец лет 25, жгучий брюнет с вьющимися волосами и очень смуглой кожей, поет свой последний хит:
«Возьми в свои руки свою любовь»  
- Если от тебя ушла она,
Если бюст подруги уплыл навсегда,
Нечего стонать, как влюбленный кот, 
Не бери в голову, тем более в рот!
Танцующие подпевают хором:
- Никогда в голову, тем более в рот
Возьми в руки любовь!
Возьми в руки любовь!
Делает непристойный жест
Возьми в руки любовь!
Положи на все
Авось пронесет!
Будет другая и третья придет!
Танцующие подпевают хором:
- Будет другая и третья придет!
 
Будто подхваченные вихрем появляются Дездемона и Бьянка, высокие хорошо сложенные женщины лет сорока, в карнавальных костюмах, усыпанных блестками и стразами. 
Формально они в масках, но маски на длинных тростях держат в руках.
Орут и пританцовывают вместе со всеми.
Справа мужчина в маске, но обнаженный по пояс, тащит к кулисам женщину тоже в маске, женщина вырывается.
Женщина: - Сначала деньги!
Мужчина: - Деньги... (свистит) давно бы пропил, если б даже были.
Женщина: – А даром только вот (непристойный жест).
Бьянка (бросает ей монету) 
Держи! 
(гнусаво с расстановкой) Как учит нас святая церковь наша, в такие дни воздерживаться грех...
Дездемона – Аминь! 
Женщина: (прячет монету) – Другое дело.
Мужчина: - Благодарю от всей души..  Оглядывает Бьянку с ног до головы. Клянусь святыми таинствами всеми, благодарность, я выразить готов и не словами!
Бьянка: (смеется) - Ты лучше постарайся, чтобы деньги свои потратила не зря!
Мужчина: -Уж это не извольте сомневаться!
Дездемона -Аминь!
 (Мужчина и  Женщина уходят.)
Дездемона: -Наш карнавал!... 
Закрыты только лица,  веселье, похоть, музыка и корысть  -
Все напоказ!...
Широко разводит руками.
Бьянка: - И сиськи тоже!
Дездемона: (смеясь, поправляет платье) - Весь город превратился в театр с борделем вперемешку!
Бьянка: (хлопает ее по плечу) -Люблю! 
Дездемона (обнимает подругу): -Я тоже!
О... Какие ляжки...
Как сказал тот потаскун? Клянусь святыми таинствами всеми!
(Хватает за плечо проходящего мимо юношу.)
Юноша: - Пусти, старуха.
Дездемона: - Сопляк!
(Отталкивает его....) 
Бьянка: - Да, сразу видно, в женщинах еще не смыслит!
(Юноша делает движение вернуться.)
-Пошел, пошел!
Входит Кассио.
Дездемона: - А, вот и Кассио, позволь тебе представить, мой новый лейтенант, он родом из Флоренции и там закончил академию с отличьем! 
Знакомьтесь, лейтенант, моя подруга детства, офицер генштаба.
Кассио: - Мое почтенье! Счастлив видеть вас, ваше превосходительство. (Бьянке) А с вами познакомиться я рад. И восхищенье выразить свое. Вас видел много раз, издалека.
 Таких красавиц на военной службе нигде, кроме Венеции, не встретишь!
Бьянка: - Тосканцы в комплиментах знают толк... Но продолжайте, слушать Вас приятно.
Дездемона: - Так вам понравилось в Венеции?
Кассио: - Нет слов!
Венеция - столица красоты, утех и наслаждений, вечный праздник, жемчужина, рожденная из моря, переливается у моря на краю.
Как сон счастливый!
Бьянка: - Да вы поэт.
Кассио: - В Венеции нетрудно стать поэтом.
«Кролики» играют быстрый танец., все танцуют.
Бьянка (запыхавшись) - На брудершафт, никто не возражает?
Кассио: - Я буду счастлив!
Дездемона: - Там за углом, есть неплохой бар.
(Кассио кланяется, уходит).
Дездемона: - Тебе по вкусу мальчик?
Бьянка: - Признаюсь...
Дездемона: - Ну, владей! 
Бери его на абордаж, как галеон, сокровищами полный, берут пираты среди волн карибских...
(Обнимаются. Возвращается Кассио, за ним слуга несет поднос с тремя бокалами шампанского. Дездемона пьет, улыбаясь. Кассио пригубливает.
Бьянка  пьет, глядя на него в упор. Ставит бокал на поднос и, притянув к себе молодого человека, долго страстно целует. Кассио притягивает ее к себе, потом отпускает, неуверенно смотрит на Дездемону. Та целует его в щеку.)
Дездемона: - Что ж, господа, не буду вас задерживать, я погуляю тут еще немного.
(Дездемона одна, рассеянно оглядывается по сторонам.
Какой-то мальчишка пытается стянуть у нее с пояса кошелек.
Быстрым движением ловит его руку и выворачивает.
Мальчишка орет плаксиво)
Мальчишка: -Ай-яй-яй... За что?! Пустите.
Двое не совсем трезвых здоровяков бандитского вида: - Эй, потаскуха. Ну, то есть, госпожа.. Пусти мальца!
(Кладут руки на ножи.
Дездемона таким же ловким  движением, не выпуская мальчишку, засовывает под мышку трость, на которой укреплена маска, и достает длинный узкий кинжал.
Немая сцена)
Какая-то женщина: - Ваше превосходительство!
(Еще кто-то)
- Наш генерал!
Виват!
Виват!
Виват, наш генерал!
Один из бандитов:  - Простите... Не узнал!
Второй: - Прощенья просим...
Первый: - Простите... Не узнал!
Дездемона: - Ладно
(Отпускает мальчишку.) 
Первый бандит: ( Ловит мальчишку за рукав.) – Подай-ка стул для госпожи.
(Мальчишка приносит табуретку, кланяется, Дездемона садится.
«Кролики» перешептываются, один из них что-то объясняет Отелло, тот 
выходит на авансцену)
Отелло: - Позвольте спеть для Вас, ваше превосходительство.
(Берет микрофон, поет.
По ходу пения становится на колени.)
 
Сравню ли с летним днем твои черты?
Но ты милей, умеренней и краше.
Ломает буря майские цветы,
И так недолговечно лето наше!
 
То нам слепит глаза небесный глаз,
То светлый лик скрывает непогода.
Ласкает, нежит и терзает нас
Своей случайной прихотью природа.
 
А у тебя не убывает день,
Не увядает солнечное лето.
И смертная тебя не скроет тень -
Ты будешь вечно жить в строках поэта.
 
Среди живых ты будешь до тех пор,
Доколе дышит грудь и видит взор.
(Дездемона поднимает его с колен и целует.)
 
2 картина

Родовой дворец Дездемоны и площадь перед ним
 
Три дамы, тети Дездемоны:
Первая: - Конечно!
В наш век, когда все перегородки, разделявшие общество, рушатся, все объединяются, например...
Вторая: - Например, пол с потолком!
Первая:  (пожав плечами) – Все-таки не совсем понятно, не совсем понятно...
Вторая: - В какой сточной канаве Дездемона его подобрала.
Первая: - Вот именно! Вот именно!
Третья: (наклоняется к уху второй, шепчет). 
Вторая: - Ну, при таких обстоятельствах...
Третья: (наклоняется к уху первой, шепчет)
Первая: - Да? Ну, при таких обстоятельствах...
Вторая: - То есть, размерах.
Первая: - Да, размерах, я сразу становлюсь сторонницей демократии.
(Уходят.)
 
Яго и Бьянка:
ЯГО: - Действительно, немного странно. Нет, я понимаю, конечно, смазливое личико, крепкие ляжки, но замуж... Зачем ей это?
БЬЯНКА: - Возможно, она его полюбила.
ЯГО: - Любовь!? Странное слово, никогда не мог понять, что оно означает.
БЬЯНКА: - Любовь - это влечение души, это ураган, который тебя уносит, и теплый ветерок, который тебя ласкает...
Это когда любимый входит в тебя  - и ты испытываешь наслаждение и любовь, любовь и наслаждение.
А когда все кончается  - ты чувствуешь пустоту и любовь.
Когда он рядом – ты чувствуешь нежность и любовь, а когда далеко - печаль и любовь.
А когда он уходит - твоя душа умирает... и то, что остается (машет рукой).
ЯГО: - А мне бы вот хватило и того, что осталось.
(Пытается ее обнять, Бьянка его отталкивает.)
Короче говоря, любовь - это душевная болезнь, и весьма заразная притом.
БЬЯНКА: - Не беспокойся, ею могут заболеть только те, у кого есть душа.
Тебе она не угрожает!
(Уходят.)
 
Лодовико и Алессандро
Алессандро с любопытством осматривается, Лодовико делает вид, что скучает.
Дездемона: (Она в белом платье, в руках фата, к Лодовико)
- О! Спасибо, что приехал!
Очень долго и нежно целуются.
После поцелуя Лодовико удерживает руку Дездемоны в своей.
Дездемона: - А где жена?
Лодовико : - Просила ее извинить, на восьмом месяце беременности ей трудно бы было путешествовать.
Дездемона: - Ну значит скоро вас поздравить можно с шестым...
Лодовико : - С  седьмым.
Дездемона: - Ни себе чего...
Лодовико : - Ей нравится
Ты знаешь, я веду дела по всей Италии и часто вынужден надолго уезжать... Симона ищет утешенья в детях (в сторону) А может быть, и в слугах. Пожимает плечами. Бог с ней... Или не бог? 
А это...
Дездемона:(Останавливает его.) - Догадалась! Это Алессандро, двоюродный племяник мой. Какой прелестный юноша (Целует АЛЕССАНДРО в щеку.) Высокий и красивый. Как и ты..
Лодовико: - Как и ты. И хочет быть генералом. Как и ты.
АЛЕССАНДРО: - - Ну, не сразу генералом, в следующем году поступлю в военную академию, потом война... Война теперь идет почти непрерывно. Не в одном месте, так в другом... Постараюсь отличиться.
(Пауза)
Дездемона: - Не знаю, что тебе и сказать, не лучшая это профессия по нынешним временам.
Если ты побеждаешь, в газетах поднимается вой о том, как много турок ты убил.
Все хотят покоя.
Все хотят, чтобы их не трогали...
Все хотят красивой картинки в телевизоре, зрелище вражеских трупов, разорванных ядрами на куски, которое так любят демонстрировать наши журналисты,  приводит в ужас их зажравшиеся душонки...
Лодовико: - Простая мысль, что в случае поражения в кровавой грязи будут валяться их собственные головы, не приходит им... ни в какое место.
Дездемона: - Если же проигрываешь...
АЛЕССАНДРО: - Ну, это ясно...
Дездемона: - Если проигрываешь... Нестерпимый стыд  перед убитыми, ранеными, искалеченными, перед людьми, которые тебе доверились, шли в огонь за тобой... 
 Так что шел бы ты лучше в банкиры, как твой отец.
Прибыльно, почетно и для здоровья полезнее...
АЛЕССАНДРО: - -Но вы, тетя, ведь вы-то продолжаете служить.
Дездемона: –Сама не знаю, чему и почему.
Лодовико: - Ну ладно, не хочешь ли сходить наверх, там много интересного.
Дездемона: - Да, в западном крыле, прекрасная коллекция холодного оружия  -  мой дед собирал. 
АЛЕССАНДРО: - -С радостью (целует ей руку, Дездемона целует его в лоб. Уходит.).
Дездемона: -Прекрасный сын, ты мог бы быть с женой поласковее уже за то, что она его  тебе родила. 
Лодовико: -Если бы наши драматурги писали пьесы получше, если бы тогда, помнишь, твоя мать не приехала из театра слишком рано, он мог бы принадлежать тебе... 
И мой банк, и мой дворец в Милане, и я сам...
Дездемона: (закрывает ему рот рукой) - Молчи, невеста не должна грустить в день свадьбы!
Лодовико: -Теперь ты наконец остепенишься, родишь ребенка от этого, как его...
Я, кстати, одобряю твой выбор. Молодой бычок с неиспорченной наследственностью. Бог даст, у меня будут отличные племянники.
(Пауза.)
Дездемона: - А, я забыла, ты не знаешь... 
У меня не может быть детей, я была ранена при Алеппо, удар турецкого штыка в живот, я выжила, но детей... (Качает головой.)  
Входит Бьянка, одетая как подружка невесты.
Бьянка: - Особенно меня умиляет фата на сорокалетней бабище! (к Лодовико) Прошу прощения, благородный сеньор. (Отнимает руку Дездемоны.)
Дездемона: – Это папа настоял. Ну, пустяки, полчаса позора...
Бьянка: – Пошли, я наконец добыла парикмахера, (гордо) Шуки с Большого канала!
Дездемона: – Не может быть! Он же сказал, что у него все расписано на три месяца вперед.
Бьянка: –Вот поэтому  я и послала наряд военной полиции! Пошли!
Еще раз прошу прощения, благородный сеньор.
 
Лодовико один. Потом входит Отелло. Он одет чрезвычайно роскошно, буквально усыпан драгоценными камнями.
Лодовико: - Паскудная штука эта наша жизнь, если рассудить здраво. Но короткая, по крайней мере. А, вот и бычок. (Кланяется.)
Добрый день, благородный сеньор, позвольте приветствовать будущего владельца этого дворца, титула и половины набережной...
Отелло: – Можете не скрипеть зубами, я только что подписал бумагу, по которой от всего этого отказываюсь в пользу племянника старого сенатора.
Лодовико: –Вы считаете это несправедливым?
Отелло: – Да нет, почему же, если учесть, что одежда на мне, кроме трусов, куплена на деньги моей будущей жены...
Лодовико:  - Я вижу, вы разумный молодой человек...
Отелло: - Не такой уж безнадежный идиот, вы это имеете в виду!
Лодовико: - Я имею в виду то, что я имею в виду!
Да, так позвольте рассказать вам одну историю.
ОТЕЛЛО: - (стараясь быть вежливым)
Хоть три, моя голубка в руках парикмахера, а это надолго.
Лодовико: - Голубка, так ты ее называешь...
ОТЕЛЛО: - - Да, это... не очень-то ей подходит, признаю, но и такие названья как «господин генерал» или «ваше превосходительство», не для любой ситуации годятся!
Лодовико: - Ну... Да, так вот история.
У нас в Милане, я знаете ли из Милана, была одна семья, брат и сестра.
Брат, должен вам сказать, сестру нежно любил и с детства о ней заботился, но... бизнес есть бизнес, так что он часто бывал в отъезде. 
И вот однажды, в его отсутствие, за сестрой стал ухаживать какой-то француз, красавчик... И она влюбилась без памяти и согласилась выйти за него...
Отелло: - Бывает, что поделаешь.
Лодовико: - Да, делать было нечего. После свадьбы брат уехал опять, а когда вернулся через несколько месяцев, узнал, что этот... молодожен дурно обращается с его сестрой, оскорбляет... и даже поколачивает иногда... И шляется по блядям. (Пауза) Честно говоря, я даже не знаю, что из этого было правдой, а что только слухами, болтовней...
Отелло: – И что же этот брат?
Лодовико: – А брат? (пожимает плечами) А что брат, опять уехал по делам.
Отелло: – А француз?
Лодовико: – Да, француз...  Через пару дней его нашли в роще за городом, причем голова и яйца валялись отдельно, довольно далеко от трупа... Можете себе  представить! 
Отелло:  (Довольно равнодушно) - Что ж, это круто.
Лодовико: (Без выражения) - Ужасно. 
Встречаются еще бандиты, готовые из-за горсти серебра разрезать человека на куски...
Ну, мне пора, рад был познакомиться с вами, позвольте вас еще раз поздравить, Дездемона замечательная женщина, и вы, конечно, будете счастливы с ней... Как это говорят попы во время венчания, «пока смерть не разлучит вас!» 
Желаю счастья.
Отелло: (один) - Во бля! 
Как они все мне!
Дядья, племянники, двоюродные тети, внучатые сестрицы...
И каждый норовит засрать мозги!
Появляются «Кролики» в полном составе.Видят Отелло. (Немая сцена.)
1 «кролик»: - Ни хрена себе!
2 «кролик»: - Вот это прикид!
1 «кролик»: - Видно генеральша купила себе мужа.
2 «кролик»: - На свежатинку потянуло.
3. «кролик»: - И по дешевке!
2 «кролик»: - Я бы не сказал, что по  дешевке.
Отелло:  (беззлобно) - Пошли вон, ублюдки!
1 «кролик»: - Уже уходим!
(Но никуда не движутся с места.)
Отелло: - Что вы понимаете в женщинах!
1 «кролик»: - Ну мы-то... Это ты как раз по мужчинам больше.
Мы-то понимаем кое-что!
Отелло: - Вы! Она... Когда она прижимает меня к себе, у меня сердце поднимается к горлу!
2 «кролик»: - Чего-чего у тебя поднимается?.
Отелло: - Идиот! Эта женщина!
Все ваши сопливые подружки ей в долю не канают!
Она одна зажигает больше, чем все шлюшки и шлюшищи, которых вы поимеете до того дня, пока у вас перестанет стоять!.
1 «кролик»: - А мы-то думали, ты из-за денег..
Отелло: - На хрен мне эти деньги? 
Что, я себе на жизнь не мог заработать? 
Короче!
Проваливайте, или я за себя не ручаюсь.
(Все уходят.)
Отелло: (вслед) - И если кто-то из вас намеревается залезть в тину, нажраться дешевого пойла и заняться рукоблудием на досуге, так знайте – репетиция (считет по пальцам) в пятницу, и тот, кто не придет или явится под газом, тот сразу может искать себе место в другой команде!
1 «кролик»:  (возвращается) - А я слышал, что Родриго, под впечатлением твоей... измены, решил послать нас всех на хрен.
Отелло: - Что я могу сделать, если он такой ревнивый идиот.
1 «кролик»: - А аппаратура, между прочим, куплена на платежи... да и за репетиционный зал уплачено только до первого числа?
 Отелло:  - Репетировать будем тут, за домом есть сарай с отличной акустикой, бывшая конюшня А про аппаратуру я что-то придумаю.
(Уходят в разные стороны).
 
3 картина
 
Отелло и Дездемона из-под венца. Брабанцио, Бьянка и Кассио (одеты как подружка и шафер), Лодовико.
Д. -Ну как, папа, тебе понравилось? 
Брабанцио. - Я только жалею, что это не случилось на 15 лет раньше.
Лодовико - Или на 20
Брабанцио - Или на 20. Архиепископ был сегодня в ударе
Бьянка (в сторону) - Или в подпитии. Но, впрочем, в последнее время это обычно совпадает.
Брабанцио: (К Отелло, вежливо) - А каково ваше впечатление?
Отелло: - Потрясающие картины в алтаре... Мне, знаете ли, раньше не приходилось стоять так близко к алтарю в соборе, да я там, собственно, и не бывал никогда. Особенно слева, кающаяся Мария Магдалина, это...
Лоренцо: - Один из ранних шедевров Тициана
Брабанцио: - Мы с ним, кажется, в каком-то родстве?
Дездемона: - Да, правда, одна из внучек дожа Берберини, единственный дож в нашей семье, сбежала и обвенчалась с Тицианом. Художника едва не зарезали оскорбленные родственники.
Брабанцио - Ну, потом как-то все устроилось.
Дездемона - Дож любил внучку больше всей остальной родни, вместе взятой!
К сожалению, она умерла совсем молодой, кажется от тифа...
Ее смерть свела деда в могилу.
Отелло - А Тициан?
Бьянка - О, Тициан был безутешен, два месяца, или даже три... То... се... красивые натурщицы...
Отелло - Зато он был гениальный художник.
Дездемона - Кто бы спорил... Ты, папа, как себя чувствуешь?
Брабанцио – Устал, по правде говоря... Старость не радость.
Дездемона - Еще бы ! (обнимает его) Пойдемте, надеюсь стол уже накрыт и гости собрались. Побудешь с нами еще немного.
 
Те же, и молодой офицер. Щелкает каблуками:
- Прошу меня простить! Генерал (отдает честь), сенатор, Дож просит вас срочно пожаловать к нему во дворец, немедленно.
Брабанцио –Что-то случилось?
Офицер - Я не уполномочен... 

                                    
 
4 картина

Дворец Дожей
 
Дож и сенаторы за столом. Кругом военные чиновники и слуги.
 
Дож: - В вестях нет связи. Верить им нельзя.
Первый сенатор: - Вот пишут, что сто семь галер.
Дож: -  А вот, что их сто сорок.
Второй сенатор: -  У меня их двести. Понятно, что подсчет разноречив.
Но что турецкий флот плывет на Кипр, на этом сходятся все сообщенья.
Дож: - Да, это расхождение в числе  не может нам служить успокоеньем.
Один из офицеров: – Гонец от флота. (Входит матрос.)
Дож: - Ну, как у вас дела?
Матрос: - Турецкий флот плывет к Родосу. Это донесенье от Анджело сенату.
Дож: - Господа, как нравится вам эта перемена?
Первый сенатор: - Нелепость. Это для отвода глаз.  Какая-то тактическая хитрость. Для турок Кипр важнее, чем Родос, и Кипром овладеть гораздо легче.
Дож: - Нет, нет, конечно, цель их не Родос.
Тот же офицер - Еще один гонец. (Входит другой матрос.)
Матрос (с поклоном) -  Дож и собранье! Свершивши на галерах переход
к Родосу, турки здесь соединились с другой эскадрой.
Первый сенатор: -  Вот вам, господа. Я так и знал, большое подкрепленье?
Матрос: -  Судов до тридцати. Все сообща опять открыто повернули к Кипру.
Синьор Монтано, верный ваш слуга, доносит вам, что не изменит долгу.
Дож : - Конечно, к Кипру. Я вам говорил!
Что, адмирал Лукезе в городе?
Первый сенатор: - В отъезде.
Дож - Послать за ним!
 Первый сенатор - А вот Брабанцио и его храбрая дочка.
(Входят Брабанцио, Дездемона и Кассио, Бьянка.)
Третий сенатор: – Которая мечтает днем и ночью убить побольше турок. (Возвышает голос). Которая живет мечом, живет убийством!
Брабанцио – Которой только имя одно врагов заставит трепетать.
Третий сенатор – Которую прозвали Алеппским мясником!
Которая кричала,своим солдатам:  «Убейте всех, хороший турок – мертв, живой лишь только кажется хорошим!»
Дездемона – А надо было – упаси вас бог, хоть пальцем тронуть турка!
Ведь их штыки и ядра только шутка, в основе безобидная, и нам не должно отвечать на них!  
Третий сенатор – Убийца!
Дездемона – Буйнопомешанная!
Дож – Молчать!!!!
Брабанцио, простите, раньше не заметил вас, прошу - уймите дочку!
Брабанцио – В основе, она права!
Дож: – Пускай и так, уймите!
А вас, сенатор, я прошу сдержаться, не делать, хоть в такое время, из совещанья нашего вертеп!
(Дездемоне) Неловко, что в такой момент я вас вызвал, но нам необходимо кого-то немедленно отправить против турок.
Третий сенатор – Только не эту фурию, которая, убивая беспощадно направо и налево, покончит со всякой надеждой на мир!  
Дездемона - К глубокому стыду, я не испытываю ни братской, ни сестринской, ни вообще какой-то любви к  людям, которые мечтают разорвать меня на куски и уж точно будут петь, танцевать и раздавать друг другу сладости, когда им удастся меня убить.
Так что, видимо, я не подхожу командовать войсками нашей высокоморальной республики.
Прошу меня простить, но как раз сегодня я вышла замуж и, надеюсь, вы меня поймете, хотела бы уединиться с мужем...
Пока же буду изо всех девичьих сил молиться, чтобы молодой супруг не проявил себя в постели слишком уж политкорректным! 
Надеюсь, вы меня поймете!  
Имею честь, ваше высочество...
Благородные господа.
Дож: - Подождите, генерал, я очень сожалею, что пришлось вас оторвать от столь радостного события, но мы еще не приняли никакого решения.
Дездемона - А мне казалось, что относительно меня решение уже принято.
3 сенатор  - Я тоже так считаю. Нам нужен мир... Мы сыновей на смерть устали посылать.
Дездемона: -Вы, кажется, бездетны.
3 сенатор:  - Что вы хотите сказать?
Дездемона: - Ничего особенного.
3 сенатор: Вам нечего сказать! Народ наш хочет мира... Покоя. 
Нужен мир любой ценой. 
Брабанцио: - Коль нужен мир, так почему бы Кипр нам туркам не отдать?
3 сенатор: - Действительно...
Брабанцио: - А после - этот вот дворец! 
Дож – Снова! 
Прошу вас всех молчать!
Итак,  господа, турки  большими  силами  двинулись  к  Кипру.  Дездемона - устройство  крепости  хорошо  известно  вам. Хотя островом управляет человек неоспоримых  достоинств,  но  в  военное время на таком посту нужен генерал, пользующийся  известностью и популярный в войсках. 
Приготовьтесь омрачить ваше молодое счастье этой хлопотливой поездкой.
(Дездемона   хочет что-то сказать, дож ее останавливает)
Разумеется, вы можете взять с собой свой штаб, вам также будет выделено подкрепленье, первый отряд возьмете с собой немедля, а остальные мы пришлем по мере того, как их удастся собрать...
Дездемона: – Потребуются также крепостные пушки и деньги на ремонт укреплений.
Дож: – Они будут выделены со всей возможной поспешностью. Я это возьму под свой контроль!
Дездемона: - Что ж, видит бог, в поход я отправляюсь как всегда, надеясь послужить своей стране... 
Вы, лейтенант, немедленно организуйте погрузку войск. 
А вас (Бьянке) прошу подготовить шифры и штабную документацию.
Мы отплываем на рассвете!
 
5 картина

Родриго и  Яго (перед занавесом)
 
Яго – что скажешь, благородная душа?
Родриго - Как ты думаешь, что я сейчас сделаю?
Яго – Пойдешь и ляжешь спать.
Родриго - Утоплюсь сию минуту.
Яго - Попробуй только это сделать, и я навсегда раздружусь с тобою.
Родриго - Глупо жить, когда жизнь стала пыткой. Как не искать смерти, своей единственной избавительницы?
Яго - Жалкий дурак! Я двадцать восемь лет живу на свете и с тех пор, как научился говорить, не слышал более идиотской речи. Прежде, чем я скажу, что утоплюсь из-за какой-нибудь любви, я превращусь в оленя или павиана!
Родриго - Что  же мне делать? Мне самому стыдно, что я так влюбился, но поправить этого я не в состоянии.
Яго - Не в состоянии! Скажите пожалуйста! Быть тем или другим, влюбиться или излечиться от любви, все зависит от нас.
Родриго - Будто бы!
Яго - А как же иначе! Будь мужчиной. Топиться! Еще не все потеряно! Я поклялся помочь тебе!
Набей потуже кошелек.
Не может быть, чтобы Дездемона долго любила кого бы то ни было. 
Набей потуже кошелек. 
Не может быть, чтобы Отелло долго любил ее. Бурное начало будет иметь скандальный конец.
Набей потуже кошелек.
Эти рокеры переменчивы.
То, что теперь ему кажется сладким, как финики, скоро станет  горше  хрена. Он молод и скоро изменится. 
Когда она будет сыта им по горло, она опомнится. 
Набей потуже кошелек. 
Если обязательно надо губить себя, придумай что-нибудь поумнее, чем топиться. 
Набей потуже кошелек. 
С одной стороны бывалая венецианская аристократка, с другой - неотесанный  рокер. И я поверю  в прочность их чувств! Он вернется к тебе! Набей кошелек монетами. 
Топиться совершенно лишнее.
Родриго: - Ты не обманешь, если я положусь на тебя?
Яго: - Не беспокойся. Набей кошелек монетами. Я зол на генеральшу. У меня с ней  свои счеты. Сольем нашу ненависть воедино. Набей кошелек монетами. 
Завтра поговорим подробнее. Прощай.
Родриго: - Где встретимся мы утром?
Яго: - У меня, и до свету, мы отплываем на рассвете, возьму тебя с собой.
Родриго: - Приду пораньше.
Яго: - Ладно. Ну, Родриго?
Родриго: - Что именно?
Яго: - Топиться чтоб ни-ни!
Родриго: - Я передумал, заложу именье. 
(Уходит)
Яго: - Мне этот дурак служит кошельком
И даровой забавою. Иначе
Я б времени не тратил на него.
Но зол на генеральшу я всерьез.
Три личности с влияньем предлагали
Меня на лейтенантство. Это пост,
Которого, ей-богу, я достоин.
Они одно, а им она другое.
Увы, - им говорит, уж выбран офицер.
А кто он? 
Математик-грамотей, Микеле Кассьо некий, флорентинец,
Стишки пописывает!
Бабий хвост, ни разу не водивший войск в атаку.
Он знает строй не лучше старых дев.
Но выбран он. 
Я на глазах у ней спасал Родос, в Алеппо знамя нес и не сгибался, когда кругом картечь чирикала, как стая воробьев!
Но выбран он.
Он лейтенант, а я, я адьютант...
Ну что ж, плевать, ведь я служу себе.
Нельзя, чтоб все рождались господами?
Нельзя, чтоб все служили хорошо!
Я отомщу!
(Уходит.)
 
Действие 2

6 картина
Приморский город на Кипре. Крепостная площадка.

Монтано и несколько горожан. 
Монтано: (задрав голову)-Не видно ли чего в морской дали?
Голос за сценой: - Нет. Ровно ничего. Сплошные волны. Ни паруса. Пустынный горизонт.
Монтано: -Такого ветра просто не запомню.
У нас на укрепленьях треск стоит. Воображаю, в море что творится!
Голос за сценой: Вот появились корабли. Плывут... А волны выше мачт... Плывут упорно. 
Да, видно храбрецы там у руля! 
Монтано:  Ну, что еще?
Голос за сценой: Заходят в гавань... Флаг венецианский... И вымпел Дездемоны.
(слышен выстрел из пушки) Вот... Салют!
Монтано: Эй там, на бастионе, дайте выстрел, салют ответный. Слава богу! Благополучно прибыл новый губернатор. 
Идемте, господа, ее встречать!
Входят Дездемона, Бьянка, Кассио (он слегка покачивается), Яго поддерживает Отелло (у которого земля норовит уйти из-под ног, он поспешно садится на какую-то ступеньку).
Монтано: (Бросается навстречу и обнимает Дездемону) - Какое счастье, что вы прибыли благополучно, мой дорогой друг.
Дездемона: - Я беспокоилась, как вы воспримете отставку.
Монтано: - Наверно стыдно это говорить, но с радостью с себя снимаю ношу, что днем и ночью гнула до земли.
Дездемона: - Что, так плохи дела?
Монтано: (Разводит руками.) - Но есть для вас и радостная весть, мне доложили час назад, что флот турецкий  потрепан бурею и многие суда повреждены и даже затонули!
Дездемона: - Насколько достоверен был доклад?
Монтано:  - Вполне!
Дездемона – Хорошее начало!
Монтано: - Теперь позвольте вам представить киприотов, патрициев, почтенных горожан.
(Горожане с достоинством кланяются, среди них Али Бешара в чалме и роскошном халате.)
Дездемона: - Друзья мои! Я рада видеть вас! Прекрасный Кипр, где родилась Венера и недаром (богиня знала, где родиться ей), мы постараемся, сколь сможем, приукрасить! (Аплодисменты.)
Как губернатор вижу я свою задачу в том, чтобы от турок Кипр защитить, добиться соблюдения законов и правого, и скорого суда.
Все остальное - как и всегда, на ваше усмотренье! 
1 Горожанин: - Душевно рады видеть вас, ваше превосходительство, я помню вас молодой, поверить в это трудно, но стали краше вы еще с тех пор.
Али Бешара: - Надеюсь, будет все, как вы сказали, хоть и известно всем, что генерал не любит мусульман.
Монтано: - Позвольте вам представить, Али Бешара, купец богатый из Аравии родом.
Дездемона: - Мой дорогой Бешара, долг велит любить мне мужа, детей, коль ими нас благословит господь, родителей, что жизнь дали мне... 
Всем остальным должна я обеспечить защиту равную республиканского закона!
Бешара: (не слушая) – Не любит мусульман, а разве мы не те же люди!
Чего нам не хватает? Нет глаз у нас, иль рук и ног, привязанностей чувств или страстей. Не греет лето нас и не знобит зима?
Кровь не течет, коль ранит нас оружье, не убивает яд?
А оскорбление не жжет...
Дездемона: - Кто оскорбить посмел почтенного купца!
Мой верный Яго - шпагу наголо! 
Немедля арестуйте наглеца, его сейчас примерно мы накажем!
Пусть воет ветер, дождь идет стеной, клянусь, ни шагу я не сделаю отсюда, пока свой правый суд не совершу!
Ну говорите, на кого хотите жалобу подать, почтеннейший Бешара!
(Пауза.)
Бешара: - Я говорил не о конкретном человеке. Есть многое... Мы, мусульмане, жить стремимся, как наш пророк нам заповедал. Тут, на Кипре, это трудно... 
От разных мелочей... К примеру говоря, напротив дома моего открыл один вполне достойный, впрочем, человек, мясную лавку, где торгует он... (мнется) средь прочего... Короче говоря...
Яго: - (Засовывая шпагу в ножны) - Свининой. (Кланяется.) Я вижу, это слово вам противно, надеюсь, легче будет вам, коль я его скажу!
Бешара: - Благодарю от всей души! Теперь представьте, в каком я положеньи нахожусь, коль много раз на дню я должен проходить... мимо...  
Яго: - Туш свиных, что на крюках висят! (Снова кланяется.)
Бешара: - Благодарю! Но это мелочь, пусть отвратительная. 
Наш закон разрешает иметь четыре жены. У вас в республике многоженство запрещено. Уезжая, я вынужден был оставить трех жен в Аравии, на попечении брата, и видеть я могу их только раз в году! Мне это больно, дети... сыночки... без отца растут!    
Дездемона: - Вот то, что вам скажу как губернатор!
Поставлена я исполнять закон и помешать торговцу торговать могу не более, чем вас заставить есть, чем он торгует.
А что до жен... Как частное лицо, для сохраненья тишины и мира, готова вам позволить что угодно, но я не частное лицо, а губернатор, хотела б разрешить, но не могу!  
Коль получу я сообщенье, что сенат постановил закон о многоженстве, вас первого об этом извещу!  
Теперь опять как частное лицо: 
Когда на Кипр отправлялись вы, конечно знали то, какие тут законы.
Там, у себя, свои законы чтите вы. 
Коль, поселившись в Аравии, надумала бы выйти из дому в своем обычном платье (указывает на декольте.)
Меня, наверное, побили бы камнями!
Что ж, раз у вас таков закон, он должен быть исполнен... 
А чем же хуже наш! 
И если наш вам не подходит, что заставляет оставаться тут, в республике у нас?!
Что ж, господа, желаю доброй ночи, с дороги собираюсь отдохнуть...
(Оборачивается к Отелло, тот пытается встать, шатается, снова плюхается на ступеньку и разводит руками).
Отелло: - Еще чуть-чуть тут посижу...
(Долгая немая сцена. Наконец Дездемона поворачивается идти.)
Дездемона: - Вы, лейтенант, проверьте караулы. Хоть шторм, а...  
Кассио: - Слушаюсь!
(Все расходятся, остаются только Кассио, Яго и сидящий на заднем плане Отелло.)
Яго: - Еще довольно рано, проверять не стоит, еще солдаты не успели задремать. 
Я выпил бы, прекрасное вино на Кипре...
Кассио: - Но я не пью.
Яго: - Я тоже, пить - как это пошло. 
Но каплю или две, чтоб успокоить нервы после шторма.
Кассио: - Мгновенно я пьянею и вытворяю иногда такое, о чем потом без дрожи слышать не могу.
(Входит Бешара, за ним слуги несут столы, стулья, кувшины, блюда с фруктами.)
Бешара: - Отпразднуем прибытие!
Яго: - Я слышал, коран вино арабам запретил.
Бешара: -  Вообще-то да, но главный грех для нас – неблагодарность!
Яго: - Вы благородный человек!
Бешара: - Меня опередили, ведь это я хотел сказать о вас!
(Раскланиваются)
Прошу к столу!
Отелло: - Я пас, живот бунтует!
Яго: - Не стану уговаривать, но знайте,  по собственному опыту сужу, стакан, другой хорошего вина - вот лучший способ в себя прийти после морской болезни!
Отелло: - Ну если так!
Бешара: - Так выпьем же за встречу!
(Пьют. Бешара отщипывает виноград. Кассио пытается встать, Яго его удерживает.)
Яго, Яго имя редкое... я слышал... Так звали офицера, что храбро знамя нес за Дездемоной, во время битвы при Алеппо, где победить она сумела, хоть тяжко ранена была!
(Наполняет стаканы.)
Так выпьем же за доблесть.
За солдат!
За храбрецов, которые сметают все на своем пути!
Кассио: - Но...
(Пытается встать, Яго его удерживает.)
Яго: - Такого тоста пропустить нельзя!
(Пьют.)
Вы благородная душа, вы тоже были при Алеппо?
Бешара: - Я мирный человек и никогда я в битвах не сражался. 
Но трудно было бы не знать о вашем подвиге. За чашкой кофе рассказывали в разных странах, где побывать мне довелось, и не встречал еще такой страны, где вас не прославляли. 
Так это были вы, я прав?
Яго: - В одном ошиблись, я не офицер.  Я прапорщик, и прапорщиком был тогда в бою, и прапорщиком, видно, я погибну, в одной из битв, что еще нам предстоят!    
Бешара: - Не нравится мне ваше настроенье. 
Давайте лучше тост еще поднимем и выпьем за успех, благополучье и жизнь долгую для каждого из нас!
Кассио: - Но...
(Пытается встать, Яго его удерживает.)
Яго: - Тем более нельзя нам пропустить такого тоста!
(Пьют.)
Бешара: - Вас не хотелось бы расстраивать, мой друг, но в чем причина такой несправедливости? Ведь вы храбры, прославлены в боях и опытны в военном деле!
Яго: - Секрета нет, ведь  я не образован... 
Я круглый сирота, и старшая сестра меня растила. В нужде жестокой. 
Я в армию пошел в шестнадцать лет, два года я себе тогда прибавил, и только там писать я научился, да и то с ошибками!
Отелло: - Ну если так – я, в общем, тоже сирота! (Пытается обнять Яго.)
Бешара: - Какое совпадение, я тоже сирота, ведь воспитанье дал мне старший брат, он честный человек, но небогатый. 
Все, что имею, я достиг своим трудом!
Так выпьем за сирот!
За то, чтоб радостей у нас поболе было в жизни!
(Пьют. Еще пьют. Потом танцуют парами, меняются кавалерами.)
Отелло: - (Поет, пританцовывая) – Вина волшебный сок, парам- парам- парам!
Надо же, мой живот, заключил со мной перемирие!  
Вина волшебный сок, парам- парам- парам!
Кассио: - Пойду проверю караулы!
Яго: - Да, время подходящее! Разделимся! Пойду направо я.
Кассио: - А я направлюсь к гавани. Простите, благородный господин!
Бешара: - Я понимаю – служба! (Зовет слуг, они начинают убирать со стола.)
Отелло: - Я с тобой. (Обнимает Кассио за плечи. Уходят пошатываясь.)
Яго: - Я знаю киприотов, крутые парни, а с дисциплиной – слабо, точней сказать – никак!
Голову даю на отсечение, когда наш пьяный лейтенантик начнет учить их караульной службе, они за словом в карман не полезут!
Не сомневаюсь – дело дойдет до драки, а, если повезет, то кончится кровопролитием!
(Издевательски кланяется.)
С прибытием, ваше превосходительство.
(Уходит.)
7 картина(перед занавесом)
 
Входят, пошатываясь, Отелло и Кассио. 
Кассио: - Я должен караулы проверять!
Отелло: - Ты должен лечь в постель и отоспаться!
Кассио:  - Я офицер и получил приказ, ничто на свете мне не помешает...
Отелло: - (Тащит его.) Ты пьяная скотина! Я, впрочем, тоже! Моя голубка спать одна легла... А клялся я, что никогда не разлучимся! И видит бог, я клятвы искренне давал! Проклятый шторм! Проклятое вино... вино тут крепкое сверх меры... хоть сразу это не заметно, но дьявольски в голову ударяет!
Кассио: - Я... Караулы... Приказ...
Отелло: - Ты должен лечь в постель и отоспаться, иначе натворишь, пожалуй, дел!
Кассио: - Пусти меня, пусти!    Пусть адским пламенем горит на свете все, я офицер и получил приказ.
(Вырывается и обнажает шпагу.)
Отелло: - О господи!
( Кассио делает пару шагов по сцене. Падает с грохотом.)
Входит Бьянка.
Бьянка: - Так вот вы где... Вставай, скотина!
Отелло: - Не так и много выпили, усталость, и очень крепкое на Кипре тут вино...
Бьянка: (Вздыхает) – Как это все знакомо мне до боли. Вставай, скотина!
(Рывком поднимает Кассио на ноги.)
Кассио: - Я... Адским пламенем... Приказ...
Бьнка: (Дает ему пощечину. «Командирским» голосом:) – Молчать! (Уводит со сцены.)
Отелло: - Сам бы себе морду набил! 
  
8 картина
Маленькая скалистая бухта на побережье. Море. Луна.

Али Бешара и Матрос, оба закутаны в плащи.
Али Бешара: - С какой нужды сюда нас принесло. Рискованно. И риск бессмысленный! Ведь все, что надо, мог передать Сириец мне письмом, через тебя... 
Но нет же! Непременно прибыть для личной встречи!
Он видно воображает себя великим человеком, наш адмирал, хоть никаких побед не одержал... Ну разве над гаремом. 
И то... Как говорят... 
(смеется)
А пыжится!  
Он воздухом надут, как будто шар воздушный с личиною чудовищной на нем.
Ужасен с виду, но внутри лишь пустота.
Ты что молчишь, как языка лишился?!
Матрос: По воле Аллаха милостивого и милосердного... 
(Оба склоняют головы.)
Мой язык пока что при мне, но я наверняка  его лишусь, возьмись я обсуждать своих начальников.
Входит турецкий адмирал, Исмаил бей по кличке «Сириец», высокий худой человек с высоко задранным подбородком, закутанный в плащ.
Али Бешара: - Мой адмирал, я счастлив видеть вас!
«Сириец»: - Не думаю! 
(Пауза.)
Но хватит лишних слов!
Проклятая венецианка Дездемона назначена на Кипр. 
Ты должен знать,  и ты, конечно, знаешь, что ей я проиграл сраженье при Алеппо! 
Там было много генералов, но она...
Когда казалось мне, нам всем, что решено сраженье, она в атаку повела своих солдат и захватила батареи в центре...  
Но хватит лишних слов!
Султан, наш повелитель и потомок пророка нашего.
Нет бога, кроме Аллаха!
(Все склоняют головы.)
И Магомет пророк его!
Все: - Аминь!
Султан мне Кипр завоевать изволил поручить.
И если это мне удастся, то жизнь моя дальнейшая пребудет долгой и счастливой.
Если нет...
Султан... 
Не любит проигравших.
Тем паче проигравших много раз!
Коль Дездемона сумеет Кипр отстоять, тогда придется видно... придется мне лишиться головы. 
Али Бешара: - Совсем немного сил у генеральши!
(Пауза. «Сириец» долго осматривает Бешару с головы до ног.)
«Сириец»: (матросу) – Ты! Иди-ка в лодку! (Матрос кланяется и уходит.) 
Немного или много сил - она опасна, и желаю я, чтоб не было ее на Кипре, когда я в наступление пойду!
Ты мастер этих дел, так при дворе мне говорили все!
Что ж – докажи свое искусство!
Али Бешара: - Не так-то это просто!
Охрана постоянно во дворце, ее подруга, которую недаром называют дикой кошкой за глаза, всегда почти что с ней. 
Да и сама она... опасна!
«Сириец» - Ну, хватит лишних слов!
Мне совершенно все равно, что это будет, кинжал, петля, в стакане яд. Я слышал, любит она разгуливать по бастионам, ну... Так почему бы ей не оступиться.
Довольно  слов!
Одно тебе скажу еще – что если я проиграю эту битву, и с поражением придется возвращаться мне к султану... 
Тебя перед отъездом посажу на кол!
Али Бешара: - Я офицер разведки, трудновато будет самоуправство это оправдать!
«Сириец» - Возможно... 
Но у меня не две головы, а одна, и отрубить ее два раза не по силам даже повелителю правоверных!
Ну, хватит лишних слов! (Уходит!)
Али Бешара: (один, нервно прохаживается) – Да, кажется, каша круто заварилась. На кол! Ого!  
Кинжал, петля! Легко сказать! Все любят генеральшу, и если б даже удалось убийство, то не сносить убийце головы.  
Кинжал, петля!
А может быть... 
Быть может, муж...
Вот это мысль!
(Уходит, потирая руки.)

9 картина
Дворец губернатора
  
Входит Дездемона в камуфляже, ботинках, вся в грязи, швыряет мокрый  плащ на пол.
Грациелла: (Встает из  кресла) -Ох!
ДЕЗДЕМОНА:  -Ты кто?
Грациела: -Я, я... Грациела с вашего позволения! Пытается поклониться, пошатывается.
ДЕЗДЕМОНА: - – С моего позволения или без оного (указывает на дверь).
Грациела: - Ох! (Исчезает)
Дездемона: (Устало вытягивается в кресле, расстегивает мундир) - Эй, кто-нибудь!!!
(Входит Эмилия, кланяется.)
Поможешь мне раздеться, на этих бастионах гребаных черт ногу сломит, не было ремонта лет этак сто!
(Эмилия помогает ей снять ботинки, брюки, подает халат)
ДЕЗДЕМОНА: - - (Указывая на буфет) –Вина! Там вроде было. 
ЭМИЛИЯ: - Там нет уже, но я сейчас! Мигом!
(Уходит, возвращается с подносом.
Дездемона пьет, протянув ноги к камину.
Эмилия ловко ворошит угли, подкидывает дрова. Собирает с пола одежду.)
ДЕЗДЕМОНА: - – Спасибо большое, ты не представляешь, как я устала за день. Оружие оставь. Как тебя зовут.
ЭМИЛИЯ: - - Эмилия, ваше превосходительство.
ДЕЗДЕМОНА: - - Спасибо, Эмилия... Ты не представляешь... впрочем это я уже.
Оставь одежду, посиди со мной.
ЭМИЛИЯ: - - Я сейчас вернусь...
(Уходит. Появляется Отелло, довольно пьяный.)
ДЕЗДЕМОНА: - - Какого черта! Мы девятый день на Кипре, и во дворце девятый день бардак. 
Все пьют за мой счет... Какие то шлюхи?!
ОТЕЛЛО: –Шлюхи?
ДЕЗДЕМОНА: - – Грациелла, Эмилия?
ОТЕЛЛО: К твоему сведению, Эмилия - супруга Яго, твоего гонфалоньера.
ДЕЗДЕМОНА: - – Ого, гон-фа-лонь-ера... девять дней назад он вроде холост был. (пожимает плечами) Я, впрочем, тоже... Так она ему жена.
А Грациелла из какой кровати?
ОТЕЛЛО: – Не думаешь ли ты, что я...
ДЕЗДЕМОНА: - – Не думаю. А если мысль такая появится...
(Ударяет кулаком по подлокотнику.)
ОТЕЛЛО: – Не думаешь... Ну... так есть о чем шуметь, ну вмазали...
ДЕЗДЕМОНА: - – Ладно... Проехали! Но в следующий раз пейте в другом месте!
(Появляется Эмилия, за ней повар с подносом. Расставляет тарелки, супницу...
Дездемона знаком подзывает к себе Эмилию.)
ДЕЗДЕМОНА: - Так ты, значит, жена Яго. Что ж, парень видный... Но денег вечно нет... Не держатся в руках...   Не хочешь ли быть моей служанкой. Я не привередлива и плачу хорошо.
ЭМИЛИЯ: -- Почту за честь, ваше превосходительство.
ДЕЗДЕМОНА: - - Ну ладно, будем проще, называй меня госпожа...Так значит решено, пойду умоюсь перед обедом.
ЭМИЛИЯ: - - Позвольте вам помочь, госпожа?
ДЕЗДЕМОНА: - - Проще, проще...
(уходят)
Отелло:
- Какая муха ее укусила?
Повар:  - Полазай целый день по этим  стенам, притом не жравши! 
Отелло: - Понятно.
(Уходит, в дверях сталкивается с Бианкой, та морщит нос и делает рукой жест перед носом, рассеивая перегар. Садится за стол. Появляется Дездемона  в халате, тоже садится. Обедают. Эмилия им прислуживает.)
Бьянка: - Дела не очень. Круглый бастион... в порядке, правда пушек маловато. А три за ним  - совсем без батарей.
Дездемона: - Там мелководье, камни, только в полный штиль на лодках можно подойти. (Едят.) Но батарея там не помешает... Когда прибудет подкрепленье...
А сейчас -  начать ремонт на пятом бастионе и стену укрепить... 
Но денег нет, пока...
Бьянка: - Можно их взять у горожан.
Дездемона: - Монтано уже пытался...
Бьянка: - Он просил открыто... 
Трусят купцы, если турки Кипр захватят, (так они рассуждают) - повесить могут того, кто деньги даст венецианцам.
Уверена, мне не откажут, если тихо... наедине.
Дездемона: - Я на тебя надеюсь. 
(Едят. Появляется Отелло, пошатываясь проходит по сцене.)   
Бьянка: - Не нравится мне это все...  Каждый день пьют, буянят... 
И с ними Кассио, казалось бы интеллигент, тихоня?
Дездемона: - Скучают мальчики. Наш лейтенант собрался стать героем, и голыми руками турецких пушек пару захватить, а тут слякоть, грязь, раствор, кирпичи...    
Бьянка: Так-то оно так, но все-таки что-то не так...
ДЕЗДЕМОНА: - - Ну займись, ты же начальник разведки.
Бьянка: - Придется.
ДЕЗДЕМОНА – (Эмилии, которая тем временем убирает со стола) – А ты как думаешь?
Эмилия: – Мужчины?!
(ДЕЗДЕМОНА и Бьянка смеются, Эмилия уходит с подносом.)
ДЕЗДЕМОНА: - (пьет) - Устала я, тебе я доверяю, но кажется - одной тебе! 
(пьет) Мне тошно тут, как будто я в трясине, в гнилых сетях от ног до головы, все зыбко...
Нет подкреплений до сих пор!!!!
(Бьянка молча обнимает ее...)
 
10 картина
Дом Бешары

Отелло, Яго, Бешара, (полулежат вокруг низкого стола, на нем вино, фрукты, бокалы)  в некотором отдалении – стоит женщина, в длинной юбке с голым животом, босая, голова замотана парчовым платком, видны только глаза . 
Бешара: - Еще, мой друг, нам надо выпить... (Щелкает пальцами, женщина приближается к столу и, став на колени, наполняет бокалы)
Отелло: (довольно пьян) - За сироту! (Пьет.)
Бешара: - Нет, за людей! Точнее, за мужчин, которым все должно повиноваться! (Щелкает пальцами, женщина танцует.)
Отелло: Ну, женщины ведь разные бывают!    
Бешара: - В нормальных странах...
Отелло: - И страны разные на свете есть.
Башара: - Есть многое на свете! Говорят, на дальнем юге, на островах, живут средь океана такие племена, сложеньем люди, но головы точь в точь, как у собак... 
Мне было б странно жить средь них, и так же странно жить тут, в стране, где баба генерал и губернатор острова, а ты... мужчина... всего лишь муж при генерале.
Яго: - И было б пол-беды, когда бы муж!
Отелло: - А кто же, если...
Бешара: - Так выпьем за людей, мужчин и мусульман! Ведь ты же мусульманин.
(Пьют, Яго пропускает тост.)
Отелло: - Не знаю, право. Я не ходил ни в церковь, ни в мечеть...
Бешара: - Ты мусульманин, это несомненно, коль в вере истинной был человек рожден, то это навсегда!   
(Снова щелкает пальцами, женщина среди танца грациозно приближается к столу и, став на колени, наполняет бокалы. Продолжает танцевать.)
Бешара: - Мужчина, муж... в иной стране ты был бы всем!
Отелло: - Да муж и здесь, у нас, не мало значит!
Бешара: - Так выпьем за нормальную страну, где муж, мужчина -  это повелитель!
Перед которым все склоняется, трепещет, как дерево при дуновенье ветра.
И ты бы мог в такой родиться, но увы... Родился тут... И муж при генерале.
(Пьют.)
Яго: - И если б муж, так это пол-беды!
Отелло: - А кто же я!
Яго: - Раз мужем называют тебя, так значит муж.
Так выпьем за мужей!
Отелло: - Намеков не люблю! 
Яго: - Конечно, муж!
(Пьют.)
Бешара: - Муж повелитель, все трепещет перед ним! 
Яго: - Я честный человек! (Обнимает Отелло, пытается поцеловать.) Я честный человек! О чем я... Да, скажу тебе я честно... Я человек прямой.
Бешара: - Так выпьем же за честных и достойных, за уважаемых людей, за нас!
(Пьют.)
Яго: - Да, уважаемых... О чем я... Да...  Мужей, которых уважают. Я не привык вокруг да около ходить. И я сказал бы, если б только мог... (Пытается поднять бокал и  проливает вино. Обнимает Отелло.) 
Отелло: (отталкивает его и хватает «за грудки») – Да говори же, черт тебя возьми. 
Яго: - Я честный человек, и обижать меня не надо.
И прямо я скажу, у нас в казармах... 
Отелло: - Что в казармах?!
Яго: - Нет, что я раньше, в самый день, когда венчались вы...
Отелло: - Что в самый день?!
Один наглец сказал мне...
Отелло: - Что сказал!!!
Яго: Вот ловкая бабенка, молодец, купила мужа!
Отелло: - Дураки!
Бешара: - Вот дикая страна, да как же это можно понять. 
Купила мужа?  
Вянут уши. 
С вином, быть может, станет мне понятней!
(Пьют, преимущественно Отелло)
Яго: - Другой же негодяй, нет... не могу, ведь это невозможно.
Отелло: - Ну!
Яго: - Язык... Нет, не могу...
Отелло: - Ну! 
Бешара: - Что слушать негодяев...
Яго: - Я честный человек! Но это свыше сил!
Отелло: - Ну!
Бешара: - Пустая болтовня!
Яго: - Я человек прямой...
(Отелло снова хвататет его «за грудки».) 
Яго: - Какой он муж... Всего лишь навороченный вибратор с руками, языком для разных поз. Любой сексшоп от зависти бы лопнул!
(Отелло встает.)
Бешара: - Мой друг, куда же вы? 
(Отелло идет к кулисам.) 
Яго: (Встает шатаясь. Идет за ним.) – Вибратор... Сволочи, ну ничего святого!
Бешара: - Куда же вы, друзья? Еще не поздно! 
Яго: - Вибратор с языком, какая сволочь! (Падает на сцену.) Для разных поз!
Бешара: - Зачем же к сердцу близко принимать! Мой друг!
(Отелло уходит.)
Бешара: - Ушел. (Совсем другим голосом.) Ушел. (Делает жест рукой, женщина исчезает.)
Яго: - (Встает с пола.) И мне пора.
Бешара: - Ключ!
Яго: - Серебро.
(Бешара щелкает пальцами, та же женщина вносит приличных размеров кожаный мешочек. Яго подкидывает его на ладони, заглядывает внутрь.)
Бешара: - Желаете пересчитать?
Яго: - Ладно. 
(Отдает ему какой то ключ.) 
 
11 картина
Спальня Дездемоны
 
Кровать под балдахином, роскошная ширма в углу, письменный стол, за ним в глубине большой сейф, сейчас он открыт.
Дездемона за столом, в полупрозрачной ночной рубашке, расшитой драконами, просматривает документы, что-то подчеркивает, пишет, рвет и бросает в корзину для мусора. Ее одежда разбросана по спальне, пояс с кинжалом свисает со стола.Появляется Серебрини, почтительно кланяется.
ДЕЗДЕМОНА: - (Хватается за кинжал), - Вы кто такой, и как сюда попали?!!
СЕРЕБРИНИ: - Действительно, на входе во дворец стоят четыре киприота. Бравые ребята. Со шпагами. 
Но у меня есть аргументы. (Подкидывает и ловит большую блестящую монету).Оружие оставить попросили. (Пожимает плечами.) Давно его я не ношу с собой.-
ДЕЗДЕМОНА: - - Кто вы такой?!
СЕРЕБРИНИ: (Еще раз кланяется). - Доверенный бухгалтер вашего двоюродного брата Карло Серебрини к вашим услугам.
ДЕЗДЕМОНА: - - Вы это можете доказать?
СЕРЕБРИНИ: - Вообще-то я довольно известен, пять или шесть крупнейших местных импортеров наверное могли бы удостоверить мою личность, но, чтоб не терять на это время, ваш брат просил напомнить вам тот вечер, когда наскучил вашей матушке спектакль и с середины она домой вернулась... Он, мне сказал, запомнил навсегда, название столь неудачной пьесы и автора...
Вы тоже помните, наверно.
ДЕЗДЕМОНА: - - ДА!
СЕРЕБРИНИ:  – Слуга двух господ. Так называлась пьеса.
ДЕЗДЕМОНА: - – Хорошо, я вам верю!
СЕРЕБРИНИ: – Ваш брат послал меня с вестями одна хуже другой.
ДЕЗДЕМОНА: - – Начните с худшей!
СЕРЕБРИНИ: - Вам подкреплений не пришлют!
ДЕЗДЕМОНА: - – Но дож! Мне лично обещал!
СЕРЕБРИНИ: - Да дож, он может обещать, но эта свора...
Одни из зависти к победам вашим.
Другие мир желают заключить любой ценой и Кипр врагу хотят отдать авансом...
ДЕЗДЕМОНА: - - А люди, киприоты!? 
СЕРЕБРИНИ: - Ну вы же взрослый человек... Какие люди? Кого и когда они интересовали?
ДЕЗДЕМОНА: - - Предательство! (С размаху втыкает нож в столешницу.)
СЕРЕБРИНИ: – Политика!
ДЕЗДЕМОНА: - - Но верные ли сведенья у вас?
СЕРЕБРИНИ: (Бросает монету на стол.) - Вот этот звон - язык международный. Мой лучший аргумент. Любого к откровенности склоняет.
(Длинная пауза.)
ДЕЗДЕМОНА: - – Ну, что еще плохого может быть, когда я предана родной страной, которой, видит бог, я преданно служила!
СЕРЕБРИНИ: - По сведениям надежным. (Подбрасывает монету) Ведь и при дворе султана наш аргумент охотно принимают, турецкий адмирал получит скоро иль получил уже приказ переходить немедля в наступленье.
ДЕЗДЕМОНА: -  –Но флот его потрепан бурей.
СЕРЕБРИНИ: – Это правда, но и такой вас превосходит в силах во много раз!
ДЕЗДЕМОНА: - – Что ж... Вас благодарю и передайте брату... а, впрочем... Что, еще не все?
СЕРЕБРИНИ: – Не все... Ваш брат мне поручил купить галеру...самую быстроходную, романтик брат у вас 
В галере разве дело?
Турецким офицерам я раздал немного золота, и обещал еще... Теперь корабль мой пусть плетется, как умирающий от голода ишак, обгонит весь турецкий флот в два счета.  
Да более того, случись какая напасть, на скалы налетим... они починят нас без лишних слов... 
Короче!
Галера ждет вас в северном порту... (Неожиданно падает на колени.)
Ваш брат велел вас на коленях умолять, все бросив, бежать со мною с Кипра к нему в Милан!
ДЕЗДЕМОНА: - – Встаньте! Прошу вас!
Коль дезертирую, меня сдадут под трибунал и «эта свора», так выразились вы, момента не упустит меня повесить!
СЕРЕБРИНИ: - Ну, так останетесь в Милане! Чем Вам плох Милан? Неделя моды от кутюр, балы, бутики, театр оперный! Пусть моря нет, но лыжные курорты под рукой!
ДЕЗДЕМОНА: - Пожалуй, выдать меня потребует правительство Венеции!
СЕРЕБРИНИ: – Вас выдать?
Славный герцог наш (он банку задолжал 16 миллионов, и его министр... гм... финансов, скорее министр по долгам, рыдая умолял отсрочить платежи), не думаю, чтоб он решился выдать сестру владельца банка. 
А не понравится в гостях, чуть позже, когда уляжется скандал, вам сможем мы купить помилование...
ДЕЗДЕМОНА: -- Коль деньги так всесильны, вы могли бы, может быть, купить отсрочку наступленья мне и взяткой обеспечить подкрепленья!
СЕРЕБРИНИ: – А, это мысль. (Достает калькулятор, блокнот) Вы позволите? Садится к столу. Считает, пишет в блокноте, зачеркивает.
СЕРЕБРИНИ: Так, с отменой наступленья все в порядке, могу я адмиралу заплатить... Не так и много, есть с собой наличка.
ДЕЗДЕМОНА: - Пожалуй что его, беднягу, султан на кол прикажет посадить.
СЕРЕБРИНИ: Пустое, разве первый раз, поделится он кое с кем в гареме... А если и на кол, то нам-то что. 
Тут дело хуже. В борьбе за мир... В том, что привыкли там у вас за мир борьбою называть... Завязаны такие деньги. (Просматривает блокнот. Захлопывает.) Нет, никак... Нам на такие подкрепленья, я хочу сказать, на взятки... на такие взятки денег не собрать! 
Вот разве что на бирже... Играют все на ваше пораженье, а мы... (считает) 
Нет! Денег не собрать! Придется вам бежать.
(Снова становится на колени.)
ДЕЗДЕМОНА: - Встаньте, прошу вас! Вы преданный слуга!
(Поднимает его.)
СЕРЕБРИНИ: Я с вашим братом, всю жизнь...
Он меня, мальчишку, встретил, когда Венецию покинул и банк собрался только основать... Я, я...
ДЕЗДЕМОНА: - Я тоже его люблю...
(Серебрини снова становится на колени. Дездемона его снова поднимает.)
ДЕЗДЕМОНА: - -Ждите меня в порту... Или моего посланца... Дайте монету. Вот. (Вырвав кинжал из столешницы, делает на ней насечку и показывает Серебрини. Прячет монету в сейф)
Теперь идите... Спасибо вам за все... (Обнимает его за плечи и выпроваживает. 
Одна. Захлопывает сейф. Запирает. Мечется по комнате, как волчица в клетке с кинжалом в руках, что-то ломает, рвет.)
- Был Кипр ловушкой с самого начала!
(Снова втыкает кижал в столешницу)
Вся эта сволочь лицемерно разведет руками, все скажут, «когда и Дездемона не смогла!».
Бежать!
Бежать?
Кричать о том, что проданы мы были и преданы... 
Никто не будет слушать.
Вот если б я раздеться согласилась, и на потеху черни голышом кричать о преданных погибших киприотах...
Тут шум большой случился б несомненно!
Как, генерал, и сиськи напоказ! А сиськи ничего, и попка то, что надо!
Но пользы... 
Нет, ну пошумят полдня!
А там глядишь в телеэкран, уже засунут сиськи посвежее...   
(Падает в кресло. Входит Эмилия в ночной рубашке.)
ДЕЗДЕМОНА: - -Случилось что-то?!
Эмилия: - Мне страшно, сердце не на месте!
ДЕЗДЕМОНА: - Такое  юное сердечко. (Прижимает ее к себе.) Не плачь, дитя, лучше выпьем, подай нам вина. 
(Эмилия приносит поднос, разливает вино.)
ДЕЗДЕМОНА: -  – За что же пьем?! (Поднимает бокал) За честь и верность, за то, чего почти уж не осталось под луной!
(Эмилия, пьет, поперхнулась, всхлипывает, убегает, рыдая.)
ДЕЗДЕМОНА: - Бедняжка! 
(Допивает бокал и наливает себе еще. Входит Отелло, навеселе.)
ДЕЗДЕМОНА: - – А вот и муж! Пьян, как всегда, и ни на что не годен!  
ОТЕЛЛО: - Тут кто-то был?
ДЕЗДЕМОНА: - - Нет, просто захотелось выпить!
ОТЕЛЛО: - Из двух бокалов?
ДЕЗДЕМОНА: - (Сметает с подноса бокалы.) -Тут все мое! И если захочу, то буду пить из двадцати! 
ОТЕЛЛО: (Наклоняется над осколками.) - По крайней мере женщина, судя по помаде.
ДЕЗДЕМОНА: - - А если бы мужчина? Коль пьяным муж домой приходит, день за днем, и валится, храпя, в постель... Да, если бы мужчина, что тогда?
(Немая сцена.)
- Ну, прости. Сегодня день плохой, а завтра будет хуже... Пойдем... Я спать хочу.
ОТЕЛЛО: – Нет, погоди, еще два слова.
Муж... Мужчина разве я? Игрушка для постели, которую купили на базаре. Живой вибратор, да еще с руками и ногами! Языком. Вибратор уникальный!
 Тут все твое... Твое! Твое! Сервиз и остров, пушки и солдаты, твоя страна!!!!!!!!!!
ДЕЗДЕМОНА: - – А кто тебе мешал мужчиной быть?!
Мой дед, он вел отряд на выручку Родосу, когда прорвали турки строй наших кораблей и шли на абордаж со всех сторон, он сына, моего отца, послал в крюйт-камеру взорвать корабль, коль турки верх возьмут,
И приказал поднять сигнал на мачте: «Кто храбр – вперед, а остальные в ад!» 
Ты думаешь, они сражались за сервиз?
ОТЕЛЛО: За что же?
ДЕЗДЕМОНА: - Ты не поймешь!
(Машет рукой и отворачивается)
ОТЕЛЛО: Как благородно... Где уж мне, плебею...
ДЕЗДЕМОНА: - Мой предок был шотландским королем, когда был окружен врагами замок и лес в атаку шел на стены, он знал, что обречен... но он меча не выпустил из рук и пал в бою, заваленный телами убитых им врагов!
ОТЕЛЛО: -За власть сражался он!
ДЕЗДЕМОНА: - – Достоин власти был и за нее сражался...
А ты, что ты умеешь и чего достоин, кто ты в конце концов?...
Отелло: – А он достоин, ну конечно, убивал без счета, и не щадил ни женщин, ни детей!
ДЕЗДЕМОНА: - –Вранье, его посмертно оболгали те, кто победил.
Историки.
Такой это народ, что дай им денег и они, пожалуй, сумеют сделать из меня девицу,  а из тебя жестокого убийцу!
Ладно... Прости...
Тяжелый был денек, а завтра... Спать пора... Устала я...
ОТЕЛЛО: – Я развлекал людей и этим жил, и приносил им радости немного, в этом дерьмовом мире, и никому вреда не причинил!
А ты живешь убийством, как предок твой!
ДЕЗДЕМОНА: - – Ты прав, наверное. Прости меня. (Пытается его обнять) – Пора бай-бай...
 ОТЕЛЛО: (Высвобождается). Ты никогда не споришь. Не унижаешься до спора!
Да и с кем? С игрушкой, найденной в канаве сточной, как говорили твои тетушки... В канаве.
ДЕЗДЕМОНА: - – (Примирительно). Ну хватит... Ну довольно... Завтра...
ОТЕЛЛО: – Я только начал!
ДЕЗДЕМОНА: - – Я хотела бы поспать, (прижимается к нему), поцелуй свою голубку и...
ОТЕЛЛО: – Игрушка! Из канавы!
(Бросается на нее и пытается душить.
Она вырывается...)
Дездемона: – Пусти, мой дурачок! Ну что за время для игр выбрал ты...
Отелло: - Ну да, конечно, где понятий должных набраться простаку...
Дездемона: - Не стоит... обижаться, устала я сегодня... Как никогда...
(Пытается погладить его по щеке.
Отелло бросается на нее снова, душит)
ДЕЗДЕМОНА: - (Пытаясь вырваться.) - Дурацкая игра!
(Отелло валит ее на письменный стол.
Дездемона хрипит, шарит руками по столу, находит кинжал и коротким заученным движением вонзает мужу под лопатку.)
Отелло: - О-О-О (Умирает.
Дездемона последним усилием, почти бессознательно отрывает руки от своего горла. Оба сползают со стола. 
Долго лежат неподвижно.
Шум за сценой, удары в дверь.)
Бьянка: (за сценой):
- Беда! Откройте, скорей откройте.
(Снова удары.
Дездемона, медленно приходя в себя, кое-как освобождается  из-под мертвого тела.
Ее бьет крупная дрожь.
Изгибается и, держась за горло, хрипит, пытается блевануть на спину трупа... Ее лицо почти упирается в рукоятку кинжала.
Отшатывается на коленях.)
Бьянка и Повар (выламывают дверь)
Бьянка: - Беда! Тревога! Турки в гавань ворвались!
(Замечает труп Отелло.)
Ах... 
(Закрывает себе рот руками. За сценой крики, пушечная стрельба...
Дездемона встает... в порванной ночной рубашке, залитая кровью, держится за живот.)
 - П-помогите... переодеться.
(С помощью Бьянки уходит за ширму, прихватывает с собой пояс с пустыми ножнами, через несколько секунд появляется оттуда, уже одетая. Выходит на авнсцену, опираясь на плечо Бьянки.)
 
13 картина
Перед дворцом губернатора
 
 (Бегут..  сержанты, солдаты, киприоты, женщины с воплями тащат куда-то детей.)
Дездемона (возвысив голос) 
- Где Кассио?
Один из сержантов: (кланяясь)
- Пошел резерв собрать.
- Отлично!
1-й Солдат: в ужасе врывается на сцену:
- Все кончено. Мы все погибнем тут!!!!
Дездемона: 
- А ты-то думал вечно жить, мой друг?! 
(Достав у Бьянки с пояса кинжал, закалывает его.)
- Но это невозможно!. Увы!
(На сцену, хромая, входит 2-й Солдат, его голова и рука перевязаны окровавленными бинтами.)
2-й Солдат: - Пал круглый бастион... (Садится на пол.) 
- Галеры подошли внезапно... Сержант наш, пухом будь ему земля, успел поднять нас к пушкам по тревоге.
 Картечью били мы в упор... И турок положили столько, что покраснела кажется вода между бортами, и кровь по палубам текла ручьем... 
Но шли враги в атаку  резво так,  как   будто их погибшим в самом деле, уж приготовлены в раю их бусурманском по семьдесят девиц красивых!...
Так говорил приятель мне, Астазио...  попала пуля между глаз ему сегодня... земля будь пухом!.
 Дездемона: - И много ль турок сейчас на бастионе?
2-й солдат: - Мало, лишь те, кто уцелел в резне. 
Сейчас пока что их галеры, те, что горят у стен, мешают им подбросить подкрепленья!   
ДЕЗДЕМОНА:  - А!!!
Входит Кассио, салютует.
Дездемона: - Нам круглый  бастион необходим, оттуда батареи  простреливают гавань... придется вам, мой лейтенант, его отбить!
Кассио:  - (Не совсем уверенно.) Ну, если надо умереть, так я готов.
Дездемона: (Зажимает ему рот рукой) - Зачем мне мертвый лейтенант!
Ты нужен мне живой и с бастионом!
(Воодушевляясь.)
- Возьмешь резерв, ударишь с двух сторон. Пусть батарею третью выкатят на мол, не мешкая, и бьют картечью, по верху стен.. А вторая батарея пусть ударит по  галерам горящим,  не дает тушить или оттащить!
Ты, друг мой, (ко 2-му солдату)
Совсем без сил иль можешь послужить еще?
Раненый встает: - За вас, мой генерал, я дважды умереть готов!
Дездемона: - Иди по бастионам и передай приказ всем мушкетерам сюда собраться, тут их буду ждать!
Вы, господа, пойдете вместе с Кассио.
А вы (указывает на двух солдат) меня сопровождайте.
(Внезапно шатается и чуть не падает, Бьянка поддерживает ее.
Все испуганы.) - Ох!
Дездемона: - Пустое, господа, такие головокруженья бывают в возрасте моем у женщин...
(повару)
Сегодня спать уж не придется,  иди  и завтрак приготовь. Всех приглашаю я на ранний завтрак, на круглом бастионе!  Как только лейтенант мой отобьет его у турок. Подашь нам сыр и начинай –стол накрывать!
Простите, господа, должна сказать наедине два слова я подруге.
Все уходят.
 
14 картина
Спальня Дездемоны
 
Входит осторожно Али Бешара, оглядывается – (презрительно) – Европа, вырожденцы, торгаши, жены не могут толком задушить... 
Как может недотепам этим весь мир принадлежать?
(Подходит к сейфу)
Сириец будет недоволен, что ж, попробую его я успокоить секретной перепиской. (Вставляет ключ в скважину сейфа, осторожно поворачивает.)
Входит Родриго – Ты что тут делаешь, купчишка?
Али Бешара (идет ему навстречу) – Ах, это вы, милорд, вчера вы заказали помаду новую, сегодня привезли, и крем новейший...    
Родриго – Стоять! (выхватывает шпагу и кинжал)
Али Бешара: – Родриго, милый, шпага Вам не идет, возьмите лучше туши для ресниц! (Обнажает саблю и бросается на Родриго. Дерутся. Родриго отступает. )
Вот видите, милорд. Вам шпага ни к чему, и платье женское скорее вам подходит.
Родриго: – Я дворянин венецианский, предок мой командовал галерой при Лепанто!
Али: – Так то был предок... отдаленный предок!
(Ударяет саблей в грудь Родриго. Звон. Бешара в замешательстве. Родриго ударяет его кинжалом в живот. Бешара падает на колени.)  
Родриго: – Хотел я объясниться с Дездемоной, с тигрицей, что таких, как ты, опаснее десятерых... 
Вот и одел доспехи.
(Шпагой прикалывает Бешару. Видит труп Отелло. Падает возле него на колени)
Отелло,  жизнь моя! Любимый! Счастье... (Рыдает. Потом оглядывается по сторонам.) Ты что-то мне сказал. Твой голос нежный... О, голос нежный твой1
Чума на вас! Убийцы! Нет, нет жизни! А все живут... Живут! Зачем?
В тебе ж дыханья нет? Ты не вернешься!..
Никогда, никогда, никогда! 
(Шарит на поясе, оглядывается. Снимает нагрудник. Вытаскивает кинжал из спины Отелло.)
- Есть, говорят, у диких скифов, в снежных их степях, такой обычай древний, с кровью кровь смешать в знак побратимства, когда б имел я брата иль сестру, ты был бы мне роднее во сто раз. (Закалывается.)
Входят Бьянка и Дездемона.
Бьянка: (бросается к сейфу)– Понятно все!
Дездемона: – Да, многое понятно…
Бьянка: – Моя вина.
(Дездемона делает жест рукой, будто что-то отбрасывая. 
Входят двое солдат.)
Первый: – Тут к вам...
(Вбегает Эмилия, за ней Яго.)
Эмилия: - Теперь война, я не могу молчать.
(Яго тащит ее за кулисы, она вырывается.)
Пусти.
Я говорю война, и кровь детей течет по мостовой! Он!!!
(Яго хватается за кинжал, Бьянка ловким ударом сбивает его с ног.)
Бьянка: – Взять!
(Один из солдат приставляет к спине  Яго алебарду.)
Эмилия: - Он приказал мне слепок снять с ключей от сейфа.
(Падает на колени.)
ДЕЗДЕМОНА: - (Грустно). – Ну вот. Еще одна деталь головоломки.
Эмилия: – Я виновата!
ДЕЗДЕМОНА: - Оставь, дитя...
Яго: - Я требую суда.
ДЕЗДЕМОНА: - (Так же грустно). –Суда, и адвокатов, которые расскажут, как ты несчастен в детстве был, и старшая сестра с тобою непристойно обращалась.
Меня и вот ее смешают с грязью. 
Расскажут всем, что ты не просто изменил, а избежать войны хотел своей изменой... И вообще заядлый пацифист!
Суда. Газет и телекамер, интервью...
Увы!
Сейчас война, и мы осаждены, и суд короток...
Повесить, на крепостной стене!
Яго: – Не ожидал, что этим кончится, успей я слинять с деньгами этого араба, и жил бы припеваючи... эх!
Да, надо было деньги хвать, и делать ноги. 
А так вообще-то разницы и нет. Пасть через час в бою на бастионах иль через полчаса сплясать в петле... 
В чем разница? 
Вы скажете, быть может, что благороднее, честнее пасть в бою? 
За родину! 
По молодости лет, в шестнадцать или двадцать, я так же думал...
(Солдаты связывают ему руки, уводят. У края сцены Яго останавливается и поворачивается к залу.)
Живешь, хватаешь женщин и вино, охотишься за славой иль деньгами.
Богат иль беден, честен или вор, пусть даже счастлив ты...
Хоть я не понимаю, что значит быть счастливым в этом мире... 
Живешь и думаешь, что это навсегда.
(Конвоиры подталкивают его к кулисам, он отмахивается.)
Но срок придет и смерть тебя догонит...
И что останется?
Нигде и ничего!
Ты был ничем и вновь в ничто вернешься!
(Уходит. Возвращается.)
Когда увидишь труп мой – помолись.
Взглянул и проходи, а бог рассудит!
(Уходит.)
Эмилия: – А я!
Дездемона: – А ты беги домой, у матушки твоей, я знаю, есть несколько еще детей...
Эмилия: – Пятеро, но я, я виновата, по справедливости меня тоже должны повесить!
Дездемона:  (Поднимает ее с пола) –Я губернатор Кипра и судья, и слава Богу, я сама решаю тут, что справедливо! 
Беги домой и быстро собирайтесь, и к северному порту подходите, там встретите вы Бьянку!
 (Эмилия убегает, входит 2-й Солдат)
Дездемона: – Да, друг мой.
2-й Солдат: – Мушкетеры подходят.
Дездемона:  (Бьянке)  - Пойди построй.
(Удерживает ее) – Нет, погоди. (Солдату) – Мой друг, как чувствуешь себя? Людей построить сможешь?
2-й Солдат: -  готов служить!
-Тогда построй их и скажи… – сейчас наш генерал придет и поведет в победную атаку, пока же он… то есть я… должна еще отдать распоряженья.
А после в бой. Мы победим, конечно… как всегда.
И утром будем  праздновать победу!
2-й Солдат: (салютует, держа шпагу в левой руке. Уходит.)
Бьянке: – А ты сожги бумаги, особенно по линии разведки… 
(тихо) Прощай.
Когда пойдем в атаку... Не мешкая, всех раненых, кого сумеешь, грузи в галеру, в Северном порту. Ею командует доверенный человек моего двоюродного брата.
(Подходит к сейфу, роется в нем...)
Вот знак для человека, (дает монету) зовут его Карл.
А вот и письменный приказ. (Пишет. Прикладывает печать.)
И если повезет тебе прорваться, скажи отцу и дожу... а впрочем... ничего.
(За сценой стрельба, крики ура! Святой Марк!)
Ну, если наш поэт отбил северный бастион... (Прислушивается.)
Мне турки дорого заплатят за победу... Дорого!
Бьянка: (Совершенно спокойно) - Ну им-то наплевать, их полтора миллиарда и плодятся как кролики... вместо каждого, кого тебе удастся убить, они тут же выставят десять.
Дездемона: - Наверно, ты права, но... 
Что-то делать надо даже перед смертью... 
Тем более перед смертью!
Бьянка: (Так же спокойно) - Во всяком случае, имеет это смысл или нет - я остаюсь, и разделю твою судьбу.
Дездемона:  - Нет, нет! Ты должна остаться в живых... Должен быть свидетель... Должен быть человек, который на каждом углу будет говорить и кричать, что Кипр можно было защитить! 
Что мы погибли потому, что нас бросили на произвол судьбы!
Человек, которому не смогут заткнуть рот!
Бьянка: - Ну мне-то... рот заткнуть... Да! (Сникает. Стоят, обнявшись)
Дездемона: – Позаботься о девочке. 
(Бьянка кивает, резко отворачивается, подходит к сейфу, сваливает его содержимое в мешок, некоторые папки откладывает и кладет их сверху… Уходит.)
 
Финал
 
Дездемона одна, прохаживается по сцене.
Появляются рабочие, гасят свет, ловко, не торопясь, разбирают декорации.
Дездемона отходит в сторону, в тень.
Покойники шевелятся.
Отелло: (встает) - Да, я дурак! Да, идиот, скотина… бьет себя по лбу.
И-с-сторики, вы будете писать об этих бедах, не изображайте
Меня не тем, что есть. Не надо класть
Густых теней, смягчать не надо красок.
Скажите - этот человек влюбился без благоразумья, и умер дураком!
А что бы вы хотели?
Три класса школы, где учителям плевать на все, а детям друг на друга.
А дома мать, которой все уже равно и вечно пьяный отец, сестра, пока еще не померла от спида, и трое старших братьев. 
Их было пятеро, но самый старший – пушер, он что то там химичил... с наркотой, его пришили подельники.
Еще один сидит, зарезал пару шлюх на дискотеке, за что… бог весть… 
Я спрашивал, но он не знает сам.
Мне повезло, один рок гитарист (хреновый, если честно, от передозы помер он давно) меня кормил, и научил… всему, что сам умел.
И я немного пожил, почти по-человечески… но вот, влюбился, а таким, как я, любовь не по карману...
(Пожимает плечами. Уходит со сцены.)
Родриго: (Встает.) 
-Да, я любил, любил… все остальное не имеет смысла!
 (Уходит со сцены.)
Али Бешара (Встает.)
- Меня изобразили подлецом, а между тем я семьянин примерный, майор разведки, патриот своей страны. 
(Уходит.)
Дездемона: (На авансцене.)
- Ну что ж…. Спектакль окончен, слуги гасят свечи, герои все сказали, что могли.
И разбирают их картонный замок….
Пора, пора домой.
А вы возможно хотели бы увидеть последний бой и как меня убьют.
Убьют, как всех.
Ведь мы обречены.
И преданы… 
И проданы…
И всем плевать на нашу смерть.
Убьют.
И труп найдут средь свалки мертвых тел, и голову свезут в Константинополь, на кол насадят у ворот дворца, чтоб чернь поверила - убит тот генерал, чьим именем они детей пугали.
Мне этого не хочется играть.
Покорнейше прошу – представьте сами.
(Поворачивается уходить. Возвращается.)
Представили – тогда пора домой.
И все забыть, что тут происходило.
У вас свои заботы.
Минус в банке.
Жена транжирит и никак не может с собою совладать.
И дети, которые совсем от рук отбились. 
И минус в банке.
И дочь, беременна черт знает от кого, в семнадцать лет, и бросила учебу.
Да, было б странно, в школе с животом.
А сын, балбес, марихуану курит…
И в банке минус.
Пробки на дорогах...
Правительство, как за него ни голосуй, а все одни и те же казнокрады.
Проиграна война, и на пороге уже другая...
Минус в банке. 
Ну... Прощайте…
И забудьте!
Мой совет!
(Уходит.)

М. Гельфанд \ М. Неменов\

mnemenov@mail.ru
Тель Авив 03-5064592, 054-6949318
www.pisatelnemenov.narod.ru